Медовый месяц с чужой женой

Никто не встанет на моем пути, тем более его подстилка, — он тяжело выдохнул и, опустив голову, нервно договорил: — Я не понимаю… Как. Ты. С ним. Спуталась. Любила?

Глава 25. Поля

Макс так и остался ко мне спиной. Будто вовсе не со мной говорил, а со своим темным отражением в окне.

Сердце моё болезненно бухнулось в рёбра. Я не сумела сдержать рвущихся горьких слов:

— Подстилка. Ты снова делаешь мне больно, Макс. Кажется, с того момента, как мы встретились, твои слова всегда причиняют мне боль. Кажется, что я одна сплошная рана, — я медленно приблизилась и неловко протянула руку.

Пальцы дрожали: неужели действительно собираюсь сделать это? Это словно добровольно совать пальцы в газонокосилку или прижиматься к горящему дереву. И всё же… Рывком обняв его со спины, уткнулась лбом в широкую напряжённую до каменного состояния спину.

Прошептала:

— Может, поэтому я чувствую, как больно тебе? Словно мне тоже разрывают сердце, — по щекам моим покатились крупные горошины слёз, и я добавила ещё тише: — И знаю, что тебе невозможно избавиться от страдания, от него не сбежить и его не выльешь.

Мужчины не плачут. Можно, я это сделаю за тебя?

Он промолчал, но я и не ожидала ответа. Стояла и, прижимаясь к нему, глотала слёзы. И за него, и за себя. Мы с Максом, как две израненные птицы: я не знаю, что у него произошло с Дороговым, но сейчас была на стороне монстра, а Виктора ненавидела всем сердцем, потому что Честенер горит внутренним огнем старой мести, а не злобой ко мне."

"— Любила, — обнимая Макса, почти беззвучно проговорила я.

 — Во всяком случае, мне так казалось. Виктор очень настойчиво ухаживал. А ещё он спас меня, вытащил из беды. Я не заметила, как благодарность переросла в нечто большее. Показалось, что могу доверять этому человеку. — Зажмурилась и вздохнула: — Это ужасно, но я рада, что он проиграл меня. Лучше уж так, чем… — я не знала, что можно предположить. Какой была бы жизнь с Виктором? Коротко невесело усмехнулась: — Видел бы ты его взгляд сегодня. Я думала, что знала Витю, но там, на улице, будто встретила другого человека.

Макс легонько передёрнул плечами, и мне показалось, что ему неприятно: обнимаю его, слезами рубашку промокаю. Нужно ли олигарху моё сочувствие? Нет, не так. Жалость подстилки! Может, он и про друга рассказал лишь для того, чтобы показать, как я ему омерзительна. Ведь если бы он не думал обо мне, то услышал бы охранника, и, возможно, они не попали бы в беду. То есть, он считает виноватой меня.