Медовый месяц с чужой женой

Нет, Романова! Не смей верить! Макс снова сделает тебе больно, это лишь маска, чтобы отвлечь жертву, расслабить, расположить… И прикинуть, как сделать ещё больнее. Я ощущала себя железом, которое то совали в пламя, то опускали в лёд. Вот только, к сожалению, я не была железной. И понимала, что мне конец. Я не смогу уйти от монстра, он не отпустит.

А если снова прикажет убираться? Нет-нет, даже если так сделает, то наверняка догонит и вернёт. Вспомнила его мягкие слова «Для этого есть они» — люди, которые сделают для босса всё, что скажет.

Макс, будто ощутив, какие бури меня раздирают изнутри, неожиданно обнял меня и осторожно потянул к себе, словно приглашая в объятия. И я подалась, прижалась к сильному остро и пряно пахнущему телу, закрыла глаза, смаргивая набежавшие слёзы. Вот что я за дурочка? Я же могла воспользоваться моментом и уйти. Взрыв давал мне фору, но я побежала в горящий дом.

Прижимаясь к мужчине, я осторожно, стараясь, чтобы он не заметил, трогала упругий пресс кончиками пальцев. Мне захотелось исследовать его тело, изучить ту самую татуировку на груди, от которой в страхе отворачивалась, спросить Макса, что она означает. Я сжимала губы, чтобы неосторожные слова не вырвались, да мягко обрисовывала подушечками пальцев отчётливые кубики. Наверное, он много тренируется. Интересно, каким спортом занимается? Намекнул, что плавает… Но этого мало, чтобы держать тело в идеальном состоянии.

Прижалась носом и понюхала его. Мне всегда нравилось, как пахнет мой монстр. Даже в первый день, когда он требовал минет, я осознавала это. Наверное, этот потрясающий запах табака и корицы, который сейчас немного оттенял дым пожара и сладковатый аромат крови, создан для того, чтобы привлекать жертву. Мне хотелось вдыхать его снова и снова, наслаждаться им. Но это яд, наркотик. Нельзя позволять себе растворяться в нём.

Мужчина шумно выдохнул, откинулся затылком на высокое сидение, и по его коже побежали «мурашки».

— По-ля, я не железный, — голос его прозвучал хрипловато и так низко, что отозвался приятной вибрацией у меня в животе. — Если ты продолжишь якобы тайком ласкать меня, то… — Макс осёкся и посмотрел на меня так остро, будто стрелой пронзил: — Пожалуйста, не искушай меня.

Я отпрянула и, сгорая от стыда, проговорила:

— И не собиралась.