Дом, который стал для меня клеткой без окон и дверей. Тюрьмой, из которой я не могла выбраться семь бесконечных лет.
– 11–Я проснулась от собственного крика и с ужасом осмотрела темную комнату. Через несколько секунд ужас сменился облегчением. Мне приснилось, что я снова «дома», лежу в огромной кровати и со страхом прислушиваюсь к шагам, эхом разносящимся за дверью; она бесшумно открывается, и надо мной тут же нависает черная тень.
– Ты хорошо устроилась, Таисия, – произносит он. – Спишь себе спокойно, целыми днями ничего не делаешь, не переживаешь, как я и что я.
А я, словно пес, бегаю и нюхаю углы, пытаясь достать тебя. И я достану, обязательно достану. – Он наклоняется надо мной и хватает за горло.
Я завизжала и проснулась, с облегчением понимая, что это всего лишь сон. Ты сбежала, Тая! Сбежала! Ему тебя не найти. В этой дыре не найти! Я все еще дрожала от страха, хоть и понимала, что его здесь нет. Сколько раз он вот так подкрадывался ко мне по ночам. Сколько из этих ночей заканчивались настоящим ужасом!
За окном все еще царила тьма.
Сосны, растущие вокруг, скрадывали занявшуюся на востоке зарю. Дом по-прежнему хранил тепло. Я взглянула на часы на мобильном телефоне. Шесть. Нужно было вставать. Степан обещал заехать за мной в семь.
Я вспомнила вчерашний день. После того как мужчина уехал, я занялась уборкой, хоть и чувствовала безумную усталость. Все мышцы тела ныли. Каждое резкое движение по-прежнему отдавало острой болью в ребрах. Тем не менее я решила смахнуть накопившуюся за долгое время пыль.
Совсем скоро вода, которую Степан водрузил на плитку в печи, закипела: горячие капли, бурля, вырывались из ведра и падали на раскаленную поверхность, которая тут же отзывалась яростным шипением. Я попыталась снять ведро и поставить его на пол, но поняла, что не смогу этого сделать: искалеченное тело и еще не зажившие раны не позволяли.
Вода так и кипела, пока не вернулся Степан, напугав меня до безумия: я не ждала, что он снова приедет.
– Вот, – он поставил на пол несколько пакетов, – тут немного продуктов, чтобы было чем позавтракать, и новый комплект постельного белья.
У Любаши в шкафу наверняка все залежалось и требует стирки.
И снова мне пришлось его благодарить. Его забота была неприятна: однажды он тоже заботился обо мне вот так, сдувал пылинки, предугадывал возможные проблемы и мгновенно их решал. Я больше не верила в доброту.
Степан взглянул на кипящую на печи воду и, ни слова не говоря, молча поставил ведро на пол.
