– Не стоило, Тая."
"Я почувствовала, как меня заполняет отчаяние. Дура! Испортила отношения с единственным человеком, которого здесь знаешь и который мог тебе помочь. Сама виновата.
– Жаль. Я от чистого сердца. – Я потянулась за кастрюлей, стараясь скрыть, как мне больно.
Конечно, он обиделся. Кто бы не обиделся? Помогал тебе помогал, а ты его к черту послала. Неблагодарная!
Степан кастрюлю не отпустил и, улыбнувшись, сказал:
– Тая, я имел в виду: не стоило извиняться. А вовсе не то, что не стоило печь пироги.
Кто ж от пирогов отказывается? – засмеялся Степан и потянул кастрюлю к себе.
Так как я все еще держала ее с другой стороны и вовремя не отпустила, руку прострелила боль, и я поморщилась. Это не скрылось от Степана.
– Проходи. Холодно на улице стоять.
На этот раз я вошла в его дом без опасений.
Скинув куртку, я прошла вслед за Степаном на кухню.
– Чаю? – предложил он.
– Лучше кофе, – попросила я. – Извини, что выгнала тебя вчера… и что сорвалась.
– Не нужно извиняться, – не поворачиваясь, сказал он.
– Что бы ты обо мне ни думала, я желаю тебе только добра.
Эта фраза заставила меня вздрогнуть от страха. Паника снова захлестнула меня.
– 19–– Что бы ты обо мне ни думала, Таисия, я все делаю только ради твоего блага.
Это была первая фраза, которую произнес Денис, когда позволил мне выйти из подвала. Произошло это спустя четыре дня, в течение которых, как предполагалось, я обдумаю свое «отвратительное» поведение и приду к выводу, что сама заслужила те пощечины, что он так щедро отвесил мне после злосчастного приема.
Все эти четыре дня Денис не приходил ко мне, и лишь охранник принес ведро-туалет, матрас и покрывало, а также регулярно снабжал меня едой.
В последний день моего заточения Сергей – так звали охранника – забрал все, кроме ведра, и сказал:
– Тая, Денис Игоревич не должен знать, что я вам что-то приносил, кроме ведра. Боюсь, если он узнает, что я… что я помогал вам, то он меня вышвырнет.
Так я узнала, что муж собирался все это время «воспитывать» меня голодом и холодом и лишь благодаря Сергею, человеку совершенно постороннему, но испытавшему ко мне сочувствие, теперь, через четыре дня, я не валилась с ног от бессилия.
– Приведи себя в порядок, – поморщился Денис, – и приготовь что-нибудь к ужину.
За ужином он вел себя так, будто ничего не случилось. Я молчала, и Денис это оценил по-своему.
– Я рад, Таисия, что ты усвоила урок.
