Сначала я старалась лежать тихо и не кричать: обычно это помогало, и он, выпустив пар, успокаивался. Но сейчас я вдруг осознала: он приехал сюда не дом продать, а меня убить. Не просто же так он велел мне спрятаться в дальней комнате и не высовываться. Я закричала, моля о пощаде. Зря. Удары обрушились с удесятеренной силой.
– Все кости тебе переломаю, дрянь, чтобы знала, как слушать мужа! – прошипел он, наклоняясь надо мной и отвешивая пощечину.
Меня спас стук в дверь. Так я подумала сначала, но потом, увидев дикий взгляд мужа, поняла: стук не спас меня, а убил.
Денис схватил меня за волосы, подтащил к открытому люку и швырнул вниз. Я успела почувствовать, как предплечье обожгло болью. Видимо, я напоролась на какой-то гвоздь. Потом удар спиной о землю. И полная темнота.
– 3–Я проснулась от резкого толчка и едва успела ухватиться за сиденье, чтобы не упасть. Открыв один глаз – второй окончательно затек и отдавал ноющей болью, – я осмотрелась и спросонья даже не поняла, где нахожусь.
Потом я увидела женщину-водителя, которая откинула голову на спинку водительского сиденья и выпускала в приоткрытое окно едкий табачный дым, и вспомнила. Осознание свалилось на меня лавиной. И страх. Я сбежала. Я сбежала!
– Почему стоим? – спросила я и не узнала собственный голос. Он осип и скрипел, словно кто-то скреб по стеклу гвоздем.
Водитель докурила и, развернувшись ко мне, посмотрела в упор.
– Что ты собираешься делать?
Я не нашлась что ответить. Она медленно выдохнула и сказала:
– Ну, привезу я тебя в Смоленск, а дальше что? С такой рожей, – она кивнула на мой глаз, – далеко не убежишь.
– Я не бегу…
Она, проигнорировав мое замечание, продолжила:
– В Смоленске, как я понимаю, у тебя никого нет, а если и есть, вряд ли поможет. Иначе ты бы давно сбежала. – Она чиркнула спичкой и снова задымила; с пачки на меня осуждающе взглянул Че Гевара. – Не спрашивай, откуда знаю. Я таких, как ты, за версту вижу. Так вот, – она выпустила облако дыма, – твой фейс моментально запомнит любой, даже самый тупой кассир на вокзале, если ты сунешься за билетом.
И это хорошо, если просто запомнит, а скорее всего, тебя просто передадут на руки полиции и будут выяснять, откуда ты такая красивая взялась. Ну а тогда тому, кто тебя так разукрасил, не составит труда тебя найти. И не смотри на меня так, – ткнула она в меня сигаретой, – поверь мне, я знаю, о чем говорю.
Я знала, что она права. Но знала и другое – у меня нет выбора.
