Медвежатник

Беспаспортных волокли в соседнюю комнату под надзор пятерых дюжих полицейских, у каждого в руке был наган, и, глядя на их решительные физиономии, охотно верилось, что они начнут палить при первой же опасности.

Ночлежки на Хитровке Ксенофонтов называл зоопарками. И совсем не потому, что большая часть обитателей так заросла, что стала напоминать зверей из обезьяньего питомника, а оттого, что могли довольствоваться минимумом одежды. Ничего не было удивительного в том, что кто-то из хитрованцев разгуливал в одном ботинке, случалось, что они и вовсе обходились безо всякой обувки.

Но даже это было не самое страшное — многие из них уверенно чувствовали себя без рубашек и штанов. Их можно было запросто принять за туземцев из Новой Гвинеи, приехавших в Москву по приглашению Императорского Географического общества. Доставить-то их доставили, а билетиками на обратную дорогу не снабдили, вот они, горемычные, и заняли все ночлежки Москвы. Так бы все и выглядело на самом деле, если бы не откровенно российские физиономии туземцев и не изысканнейший мат, которым дети Хитровки общались между собой. Трудно представить, что папуасы из Новой Гвинеи сумели бы передать свое настроение в таких сочных красках."

"По долгу службы Ксенофонтову приходилось бывать здесь не однажды, и всегда его поражала пестрота людского сообщества. Неудивительно, что в номерах встречались молодки с золотыми браслетами на запястьях. Некоторые из них пользовались покровительством купцов и представлялись как обедневшие графини. Они входили в самое высокое сословие Хитровки и водили дружбу с «Иванами».

Из них получались верные бандитские подруги и отменные наводчицы. Никто из хитрованцев не осмелился бы посягнуть на их украшения даже в том случае, если бы они ходили в золоте с головы до ног. Напыщенным купцам даже в голову не могло прийти, что через веселых проказниц они породнились с громилами Хитровки.

И вместе с тем на Хитровом рынке обретались весьма прелюбопытные экземпляры, которые ко всякой одежде относились скверно.

Они ходили едва ли не нагишом и срамные места прикрывали лишь маленькими лоскутами материи, больше смахивающими на фиговые листья прародителей. Возможно, несколько столетий назад они запросто сошли бы за блаженных. В нынешние времена пророков набралось такое огромное количество, что они едва умещались на Хитровом рынке.

— А у тебя, милейший, где паспорт? — обратился Ксенофонтов к дядьке лет пятидесяти, у которого на ногах болтались остатки женского трико.