Медвежатник

Знаешь что, голубчик, — обратился Аристов к секретарю, застывшему столбом у порога кабинета.

Вольдемару было невдомек, отчего такая честь оказывается простому мужлану, каких на Сухаревке да на Хитровом рынке навалом. Однако он скорчил пресерьезную физиономию и живо отреагировал:

— Слушаю, Григорий Васильевич…

— Принесите нам марочного…

— Вы бы, господин начальник, не шибко беспокоились, — встрял в разговор Алексей Ксенофонтович. — Не наше это дело — винишко-то попивать барское, а мы привыкли к горькой. С водочкой как-то повеселее будет.

— Ну, тогда «Смирновки» нам, — небрежно распорядился Аристов, — да чтобы холодной была, чтоб стеклянные бока запотели, — пожелал в спину удаляющемуся секретарю Григорий Васильевич.

Через минуту стол украшала граненая бутыль с белой головкой.

— Так вы не будете возражать, если я с вами выпью? — спросил полицейский генерал, глядя в самые глаза Смердячему.

Секретарь, стоявший рядом, уверенно отвернул пробку и умело разлил водку в обыкновенные граненые стопки.

Смердячий слегка смутился.

— Да что вы такое говорите, господин начальник… за честь сочту! — потянулся он пальцами к стопке.

— Так что будь здоров, — Аристов взял свою стопку с водкой и в три глотка выпил. Прищурив один глаз, заглянул в самое донышко и картинно крякнул: — Хороша, мерзавка! Особенно с таким собеседником.

Смердячий пил водку обстоятельно, как бы не торопясь. Достойно, без всякой спешки поставил стопку на место, слегка стукнув толстым донышком.

По взгляду Смердячего было заметно, что стопки «Смирновки» мазурику явно недостаточно, и он, как бы невзначай, посмотрел на початую бутыль.

— Недурна водка, — сдержанно согласился Алексей Ксенофонтович.

Угощать дальше генерал не торопился. В душе Сиваков злился на Аристова за то, что тот не желал понять бродяжьей души. Пропущенная порция сгодится разве что для затравки, но уж никак не для утоления алкогольного голода.

Аристов слегка пошевелил пальцем, и секретарь мгновенно наполнил стопки водкой. Смердячий ждал продолжения, нетерпеливо проглатывая слюну, но вместо этого Григорий Васильевич заботливо поинтересовался:

— Про награду-то не позабыл, соколик?

— Как же можно, ваше высокоблагородие?! Десять тысяч рублев! Разве возможно про такие деньжищи позабыть?

Аристов довольно хмыкнул:

— Верно, не позабудешь.

— Отчего же, господин начальник? — почти обиделся хитрованец.