Медвежатник

Он яростно сопротивлялся, грозил полицией и вопил о том, что распивает водку с самим господином Аристовым, и если ему незамедлительно не вернут костюм, так он нагонит в баню жандармов, а хозяину заведения весь оставшийся век придется провести на каторжных работах.

Половые с хмурыми физиономиями с трудом отвоевывали у хлопотного клиента каждый вершок лестницы. На их лицах явственно прочитывалось: если бы не честь заведения, так они давно завели бы тощего мужичонку в глухую подворотню да выправили бы ему скверный характер увесистым обломком кирпича.

Мужчина не унимался и сиповатым голосом продолжал тревожить горожан на два квартала в округе:

— Это меня, коллежского советника! Потомственного дворянина! Да я жаловаться буду!

На потомственного дворянина дядька не походил, во всяком случае, Аристову не приходилось встречать дворян, у которых на каждой штанине по двенадцать заплаток.

— Господа, да что же это делается-то! — не сдавался коллежский советник. — Пришел я, понимаете ли, во всем новом, а что получил взамен? Обноски какого-то хитрованца! Да у меня только одни брюки пятнадцать рублей стоили! Я их купил в прошлом месяце у Патрикеева, а он уж понимает толк в европейской одежде.

Голос у дворянчика был противный и напоминал скрип иссохшихся половиц.

Старший банщик с порыжевшими усами, тряхнув изрядно дворянина за шиворот, назидательно забасил:"

"— Голь перекатная! Штаны у него украли! Ты, милейший, видел хоть раз настоящие штаны? Да ты всю жизнь ничего, кроме подштанников, и не носил!

— Да я жаловаться буду! — сотрясал лохмотьями дядька.

Дюжие банщики оттеснили дворянчика в соседний квартал, где его голос звучал не столь уверенно, а потом, хрюкнув разок, и вовсе умолк. Похоже было, что половые, устав от назойливого клиента, накинули ему втихаря на шею полотенце и с радостью затянули.

Аристов обернулся. Дворянчик бодрой походкой, размахивая во все стороны лохмотьями, торопился в сторону набережной.

Из дверей бани, крепко припадая на правую ногу, вышел хозяин. Аристов знал, что хромоту он получил в то самое время, когда был банным вором. Били его всей баней, а потом, раздетого донага, выбросили на мороз. Хозяин баньки Еникей Охабень смотрел на происшедшее почти с академическим спокойствием. Виданное ли дело — ногу покалечили! — с таким нелегким ремеслом можно было и без головы остаться.