Медвежатник

Так вы будете брать?

— А сколько это будет стоить?

— Ну… С вас я возьму немного. Вы человек, видно, порядочный. Вам это обойдется в каких-то двадцать пять рублей.

Взгляд Ксенофонтова неожиданно погрустнел.

— Простите, мадам, но сегодня я не готов к такому разговору. Признаюсь вам, у меня некоторые финансовые затруднения.

— Что?!

Хозяйка дома буквально задыхалась от злобы. Ее грудь, словно кузнечные мехи, то поднималась вверх, то тяжелыми глыбинами срывалась к подножию.

— Понимаете, сударыня…

— Я на вас потратила столько времени.

Влас Всеволодович хорошо знал подобный тип женщин. Сейчас, как свалившийся с кручи валун, она задвинет его куда-нибудь в угол, оставив всего лишь небольшое пространство где-нибудь между грудами белья, и примется добивать его истошными воплями. Ксенофонтов напоминал боксера на ринге — совершил весьма искусный скачок в центр комнаты и, выбрав пространство для маневра, объявил:

— Сударыня, не извольте так беспокоиться, деньги я вам принесу через месяц.

— Подите во-он!! — заорала домоправительница, вытянувшись.

Теперь она напоминала бравого строевого гренадера, выражавшего нешуточный восторг по поводу появления начальства. В это запросто можно было поверить, если бы не молнии в глазах, каждая из которых способна испепелить господина Ксенофонтова до корней волос.

— Какая жалость, выходит, нашему роману не суждено разгореться, — печально выдохнул Ксенофонтов и отошел еще на один шаг к двери.

— Во-он!!

Влас Всеволодович взялся за тяжелую медную ручку и произнес:

— Покорно удаляюсь.

Все-таки надо отдать должное Аристову — интуиция его не подвела, и если быть объективным, то он находится на своем месте. Нужно быть гением сыска, чтобы контролировать одновременно десятки дел и помнить мельчайшие детали."

"Неожиданно он расхохотался. Домовладелица была точной копией его жены. Единственное, чего ей не хватало, так это зажатой в руке туфли, при помощи которой благоверная устанавливала в доме диктат.

На ошалевшего от счастья господина оглядывались прохожие и, погасив улыбки, торопились по своим делам. Победа была приятной.

* * *— Уважаемый Матвей Терентьевич, не нужно горячиться, вы уже доказали нам, что в своем деле вы первый, и мы не собираемся ни к кому обращаться, — примирительно произнес Павел Сергеевич Арсеньев, взглянув на рассерженного Точилина.