Медвежатник

— Это и в самом деле неприятно, — искренне посочувствовала Елизавета. — Представляю! Для тебя это было большим ударом.

Савелий поймал взгляд Елизаветы.

— Не больше, чем в тот день, когда мы расстались, — сдержанно заявил Савелий.

— Так, значит, что тебя все-таки победили? — Теперь в глазах Елизаветы засияли искорки веселья.

Савелий оставался серьезным.

— Выходит, что так.

— А хочешь, я тебе помогу одолеть сверхпрочную сталь? — с вызовом произнесла Елизавета.

Савелий невольно улыбнулся:

— Это каким же образом? Ты знаешь какое-то заветное слово?

Теперь перед ним сидела не напыщенная дама, какой Елизавета была всего лишь пятнадцать минут назад, а милая барышня, выпускница института благородных девиц, с которой он познакомился на Тверском бульваре.

— Ты слышал что-нибудь о докторе Нобеле?

— Извини, нет. Среди моих знакомых таких не имеется, — чуть раздраженно ответил Савелий.

— Оно и понятно, тебя интересуют сейфы и их содержимое. Но ничего страшного в этом нет, его многие не знают, но скоро о нем заговорят все.

Дело в том, что это очень крупный промышленник. У него имеются свои заводы по всей Европе, есть и в России. Но кроме наращивания капиталов, он страшно увлечен химией и изобрел взрывчатое вещество, которому дали название динамит. Это вещество страшной разрушительной силы.

— Любопытно. Он что, тоже медвежатник? Отдыхая от своих научных дел, иногда балуется тем, что взрывает сейфы? — хмыкнул Савелий, отхлебнув вина. Разговор принимал очень интересный оборот.

— Совсем нет, он изобрел динамит в помощь горной индустрии, чтобы легче было взрывать скальные породы.

— И какова реальная мощность этого динамита? — заинтересовался Савелий.

— Очень велика. Сто граммов динамита способны разнести пятиэтажный дом.

— Так как, ты говоришь, зовут того замечательного человека, что изобрел динамит?

— Его зовут Альфред Нобель.

— Я запомню его имя. Если все-таки мне удастся распечатать сейф из титановой стали с помощью его изобретения, обязательно отправлю ему открытку, полную восхищенных слов.

— Так, значит, ты едешь в Москву? Планы твои меняются?

— Да, еду. Как видишь, в Москве у меня обнаружились срочные дела. Мы с тобой встретимся?

— Надеюсь, — улыбнулась Елизавета. — Я верю в судьбу. Извини, мне надо идти, а то мой обожатель умрет от ревности.

Савелий видел, как нелегко дается Елизавете спокойствие, — достаточно всего лишь одного неосторожного слова, чтобы она пролилась теплым нежным ручьем.