Медвежатник

 — Свои!

Занавески на окне дрогнули, и в следующую секунду показалась взлохмаченная мужская голова. Лицо вытянутое, а на самом подбородке пучок темных волос.

— Боженьки святы! Неужто это вы, Савелий Николаевич? — растянулось в доброжелательной улыбке лицо. — Кабы знать, я бы подготовился. Чаю бы хоть доброго у Елисеева купил.

Дверь открылась, и на пороге появился молодой мужичонка лет двадцати пяти.

— Проходите, Савелий Николаевич! Какая радость, какая радость! Ну кто бы мог подумать. Я сейчас чайку поставлю.

Родионов прошел в махонькую прихожую.

Хозяин чем-то погремел в самом углу, и в комнате тусклым светом замерцала лампа.

— Ты все подготовил, Антон, что я просил?

— А как же, Савелий Николаевич, подготовил, как вы просили. А только разве сегодня? — осторожно поинтересовался Антон Пешня. — Кажись, мы на другой день сговаривались.

— Все изменилось, Антон, придется сегодня.

— Ну, ежели так, — неуверенно протянул Антон и скрылся в соседней комнате. — Куда же я его запрятал, — рылся он шумно: на пол мягко падали какие-то вещи, с мелким дребезжанием опрокинулся металлический предмет, а еще через мгновение раздался победный голос Антона: — Едрит твою! Отыскался.

Это надо же так затолкать. А все потому, что беспокойства нынче много, жандармы под окнами так и шныряют. Никогда не знаешь, когда их нелегкая в дом может занести. — Антон вышел, сжимая в руках маленький чемоданчик, слегка поцарапанный, но не старый. С таким багажом на улицах Москвы встречаются посыльные, да еще мелкие служащие, заявившиеся в Белокаменную для удовольствий.

Савелий взял чемодан, щелкнул замками и внимательно осмотрел реквизит: инструменты лежали в ячейках, сверла в особом кармашке, а дрель, пристегнутая короткими кожаными ремешками, в специальном углублении, здесь же — небольшой молоток с заостренным наконечником.

Савелий аккуратно закрыл крышку и произнес:

— Кажется, все.

— Обижаешь, хозяин. Здесь все, до единого сверлышка.

— Ладно, обидчивый какой нашелся, — примирительно произнес Савелий. — Пошутил я.

Губы Антона разошлись в доброжелательной улыбке.

— Да я знаю, хозяин, что вы напрасно не обидите. А я чемоданчик-то далеко упрятал — оттого, что ко мне городовой начал захаживать. Постучится вот так в окошечко и требует, чтобы я ему открыл. А куда денешься? — всплеснул Антон Пешня руками. — Отворяешь. Так вот, он в комнату зайдет, о том о сем спрашивать начнет. Поинтересуется, справная ли у меня баба, не щиплет ли меня за бороду, когда я спозаранку возвращаюсь.