Медвежатница

И потом, где тут ночевать, если уйдет последняя электричка?

– А… какой он, Иннокентий Иванович? В смысле, я с ним знаком, но очень давно не видел.

– Дед-то? Старый. – Тетка пожала плечами. – И того. – Покрутила пальцем у виска. – Всё бормочет чего-то. На кой таких выпускать? Уж сидел бы, пока не помрет. Сколько ему осталось?

– А если человека посадили по ошибке? – возмущенно воскликнул Клобуков. – Тоже пусть сидит, пока не помрет?

– В психбольницу по ошибке не содют. Врачам видней.

– В психбольницу? С чего вы взяли, что Иннокентий Иванович был в психбольнице?

– Он сам сказал, что раньше жил в больнице.

Ясно, в какой. По всей евоной повадке видно. Но так плохого про него не скажу. Не пьет, не буянит. Да его почитай никогда и не бывает. Может, побирается, ляд его знает. За комнату плотит, значит деньги есть.

Дверь закрылась. Антон Маркович остался на крыльце.

Понятно, что Бах не стал рассказывать квартирной хозяйке, откуда он прибыл. Иначе не пустила бы.

Тяжелый разговор откладывался.

Клобуков чувствовал себя приговоренным, который получил – нет, не помилование, а отсрочку казни. Испытывал облегчение. Постыдное.

В воскресенье Самурай в условленном месте не появился. Может быть, не закончил дела в Калинине. Или хреново себя чувствовал и не поехал. С ним часто случалось, он был насквозь гнилой.

Договорились так: ровно в полдень у памятника Пушкину, а число – это как получится. Телеграмму Санин отправил утром в субботу, там только одно слово «Приезжай».

В тот же день к полудню было никак не успеть, Санин на Пушкинскую даже не поехал, проверил три адреса из списка. В воскресенье, когда напарник тоже не объявился, добил четыре остальных.

Но в понедельник тощая, как скелет, фигура уже ждала у постамента, сверкала лысой головой. Волос на ней вообще не было, даже бровей и ресниц. Остались в Таджикистане, где Самурай полгода прочалился на урановом руднике.

Кивнул, протянул костлявую руку.

– Санитар-сан. Банзай!

«Санитар» – лагерная кликуха.

Ее Санин получил не только потому что одно время работал в лазарете, где и познакомился с припухавшим там Самураем. Санитары в больничке были и другие. Погоняло прилипло, когда у Санина вышла зацепа с одним блатарем. Тот поступил недавно и еще не разобрался, на кого можно сявкать, а на кого нельзя. «Я вор, а ты – мужик, моська» – сказал блатарь. «Я волк, санитар леса», – ответил ему Санин, готовясь врезать пыром в кадык. Но не пришлось.