Медвежий угол

Такой дорогой машины ни у кого в Низине нет, и никто из тех, у кого есть такая машина, просто так в Низину не приедет. Из машины вышел водитель, уверенный в себе, плечи расправлены.

– Здорово, Амат. Знаешь, кто я?

Амат кивнул:

– Вы отец Кевина.

Отец Кевина улыбнулся. Посмотрел на Амата. Заметил, как мальчик поглядывает на его часы, считает, наверно, сколько зарплат его матери потребуется, чтобы такие купить. Глядя на машину, размышляет, какую комплектацию выбрал ее владелец. Отец Кевина помнил себя в этом возрасте, когда у него у самого не было ни гроша и он ненавидел всех, кто хоть что-то имел.

Помнил, как воображал, будто владеет роскошной виллой, и мысленно обставлял ее эксклюзивной мебелью из каталога, который стащил из магазина, откуда его выгнали продавцы.

– Мы можем поговорить, Амат? Наедине… как мужчина с мужчиной?

Фрак сидел у себя в кабинете в глубине супермаркета. Стул скрипел под его массивным телом, ладонь подпирала лоб. Голос в трубке был грустный, но без сострадания:

– Ничего личного, Фрак.

Но ты же понимаешь, мы не можем открыть в Бьорнстаде хоккейную гимназию после… всего этого. Нельзя, чтобы в СМИ это выглядело так, будто… ну ты понял.

Человек на другом конце провода – политик муниципального уровня, Фрак – предприниматель, но еще это мальчишки, которые когда-то вместе гоняли шайбу на озере. Иногда их разговоры звучат официально, иногда неофициально, сегодня – нечто среднее между тем и другим.

– Я отвечаю перед коммуной, Фрак. И перед партией.

Ты же понимаешь?

Фрак понимал. Он всегда верил в сложные вопросы и простые ответы. Что такое предприятие? Это идея. Что такое город? Общность. Деньги? Возможности. У него за спиной, через стенку, кто-то стучал молотком. Фрак расширял свой магазин, потому что рост – это выживание. Предприниматель, который не идет вперед, не стоит на месте, а двигается назад.

– Ну все, давай, Фрак, у меня совещание, – извинился голос на том конце.

Фрак повесил трубку. Идеи больше нет. Хоккейной гимназии не будет.

Что это значит? Когда Фрак был молод, в Бьорнстаде существовало три школы, теперь осталась одна. Если хоккейную гимназию откроют в Хеде, много ли пройдет времени, прежде чем закроют последнюю школу в Бьорнстаде? Если лучшие здешние юниоры будут целыми днями тренироваться в Хеде, по вечерам они скорее станут играть в хедской взрослой команде. Если бьорнстадская основная команда не сможет набирать лучших местных игроков, клубу конец.