Медвежья кровь

На самом деле я тщательно убралась в своей комнате и постелила новое, свежее постельное белье, но признаться в этом почему-то не смогла.

— Я могу что-нибудь сломать, — пробормотал медведь, но без дальнейших слов подхватил меня под ягодицы, насаживая на себя, и уже поднялся на ноги, как всегда пригнувшись, когда я ахнула:

— Стой! Ты весь в пене!

Медведь издал смешок, но прежде, чем опустился на скамейку снова, успел быстро и ловко скинуть с себя штаны, что еще не успели стать насквозь мокрыми. И теперь оказавшись на нем сидящей сверху снова, я покраснела и растерялась.

— Не смотри вниз, девочка, — издал хриплый смешок медведь, приподнимая мою голову за подбородок. — Занимайся пока головой.

Ох уж это «пока»!

Я зачерпнула ковшиком теплой разбавленной воды, осторожно смывая с медведя всю пену, и каждую секунду ощущая его прикосновения к себе. Легкие, но жаркие. И такие волнующие.

Казалось бы, он просто гладил меня по спине раскрытыми ладонями, а я едва могла дышать. Потому что ощущала всю силу его желания.

В каждом его касании был голод. До меня. И это было так странно, но так волшебно.

Я верила в то, что его эмоции были настоящими.

Чувствовала их до дрожи.

Но пока не умела реагировать правильно и принимать с благодарностью и теплом, а потому вздрагивала и съеживалась. К счастью, медведь понимал и это, не останавливаясь и приручая меня каждую секунду, проведенную рядом.

В конце концов, я вылила воды и на себя, чтобы не терять ясности ума, потому что от его ласк или выпитого вина, но голова поплыла, а в теле появился жар, которого я не ждала.

Мне казалось, что в кровь пустили искорки, которые кружили мысли и растворялись в теле, оставляя после себя озноб.

Без лишних слов медведь поднялся снова, когда процесс помывки был окончен, а я только и успела схватить мой неожиданный и такой милый подарок, что умещался в центре ладони и грел даже сейчас.

Я знала, что утром при свете дня я буду бесконечно разглядывать каждую грань.

Странно, но рядом с медведем исчезли все мысли о том, что будет не слишком прилично разгуливать в обнаженном виде по двору, каким он вышел со мной на руках.

Мокрый, обнаженный и возбужденный.

А я не могла отвести глаз от его сосредоточенного лица и глаз, где зрачок был по-прежнему настолько большим, что казался просто нереальным.