Медвежья кровь

— Спасибо вам большое, — я протянула ему деньги, но мужчина взял только пару купюр, остальное вложив в мою руку, а сам снова нырнул в сумку в поисках чего-то.

— Подожди! Ту рыбешку хорошо почистишь, промоешь и сделаешь много надрезов поперек, прямо до самой кости, и посоли! Хвост и плавники не обрезай! Пусть полежит немного, чтобы усолела, а потом обваляй в муке хорошенько и пожарь на огне до хрустящей корочки! Ребятишки любят хрустеть жареными плавниками!

Я только кивала ему в ответ и почему-то улыбалась, потому что стояла рядом с мужчиной и не чувствовала себя в опасности, а рыбак наконец нашел, что искал, и достал еще две рыбины.

— Если вдруг жареная рыбка не понравится мальчонке, ты руки сразу не опускай! Вот здесь костей почти нет! С одной свари ему ухи, а со второй сделай пирог! Уху варить умеешь?

— Да.

— Ну вот и славно. Я мимо вас каждый день хожу, если еще что-то понадобится, то ты говори, не стесняйся, дочка!

— Спасибо вам, — улыбнулась я искренне и тепло, вкладывая остатки денег обратно в худую руку рыбака, на что он только покачал головой, но, к счастью, отказываться не стал.

А я была довольна.

Теперь я знала, чем скоротаю время этим утром и порадую медведя, когда он вернется, потому что думать о том, что он ушел насовсем, было просто немыслимо.

Аккуратно положив свой каменный подарок на подоконник кухонного окна, я с усердием занялась рыбой и отвлеклась только один раз, когда пришло время звонить маме, как я и обещала.

К счастью, по голосу она ничего не заметила и, кажется, поверила, что у меня все хорошо и нет совершенно ничего нового.

Кстати, рыбе оказались рады и мои верные псы.

Налопавшись до отвала, они ушлепали на любимое место — на диван и спали так крепко, что даже посапывали во сне.

А я больше не могла сдерживать себя, чтобы не метаться по дому, ведь солнце уже встало, а я по-прежнему была одна.

Сжав камень в ладонях словно для молитвы, я прикоснулась к нему губами, прошептав от всей души, словно он действительно был волшебный:

— Верни мне его, умоляю. Верни его.

— С кем ты разговариваешь, девочка?

Услышав за собой ставший уже родным низкий голос, я взвизгнула от радости, тут же бросаясь на медведя, чтобы обнять его. Крепко-крепко.