Онлайн-библиотека книг
— Малышня! Как закончим здесь, вас ждет серьезный разговор!
Здоровяк только фыркнул своей звериной мордой, вгрызаясь клыками в плечо Палача, и с такой силой рванул его, что было ощущение, что он просто вырвет ему руку.
Не знаю, как Палач держался и продолжал драться один против трех медведей и трех волков, но его сила воистину была неземной.
— Все! Парни, мне нужно подобраться ближе к нему, чтобы Палач услышал! — раздался голос Умника, и он тут же выскочил из кустов с каким-то замысловатым прибором, похожим на планшет, только с несколькими проводами, на которых что-то болталось.
Сидя в грязи фактически посреди самой настоящей бойни, я молилась только за них — отважных, безумных, безрассудных и верных защитников моего мужа.
За его невероятную семью.
За этих парней, которые показали себя, хотя, кажется, не собирались делать это так рано.
Молилась, чтобы у Умника все получилось, и эта мясорубка закончилась здесь и сейчас.
Мне казалось, что даже мое сердце замерло и перестало биться, когда мужчина ловко и умело подскочил к дерущимся зверям, пригибаясь, чтобы не задели его игрушку, когда раздался уже знакомый мне голос.
Низкий, глубокий, ровный и монотонный.
Говорящий на языке, от которого становилось почему-то жутко до дрожи.
Именно этот голос был на записях в телефоне сумасшедшего медведя-предателя.
Это он завораживал и застилал разум моего медведя, как и этого Палача.
И снова все затихло вокруг, ожидая беды…или свободы."
"Все мужчины в одночасье замерли, отпуская Палача, чьи глаза, кажется, стали светиться красным зрачком, а он замер с занесенной рукой и… остановился.
— Все, батарейка села, — хрипло выдохнул зеленоглазый медведь, неожиданно улыбаясь мягкой и невозможно красивой улыбкой, первым безбоязненно положив осторожно ладони на застывшие плечи Палача, и добавил тихо: — Все, дружище. Все. Давай будем приходить в себя…
Они знали его?!
Волки не торопились отходить, наблюдая пристально и продолжая скалиться волчьими мордами, на которых виднелась кровь, пока где-то в лесу их огромные мохнатые сородичи рвали в клочья людей и технику.
Но теперь все это было не важно.
Потому что мой медведь был свободен!
Пусть ранен, пусть с новыми болячками на своем огромном прекрасном теле, но теперь он был только мой!
— Миша… — сипло выдохнула я, почувствовав, как слезы застилают глаза и задрожали губы, через пелену мокрых ресниц видя, как он тут же кинулся ко мне, ничего не видя и не слыша, но ощутив меня так, как мог сделать это только он один.
