Медвежья кровь

Смотрели на меня из темноты проклятыми алчными глазами, в которых была только животная похоть и не единого проблеска сознания.

У этих мыслей были вонючие, но страшно сильные худые руки, из которых я не могла вырваться ни в одном своем страшном сне… Как не смогла вырваться наяву, утопая в грязи, собственной боли и унижении…

Я провозилась с обедом еще пару часов, но в целом была довольна собой.

Эдя должен был спуститься с минуты на минуту, и я слышала, как он шаркал машинами по полу, а медведь дышал глубоко, слегка хрипло, но все-таки ровно.

Я заварила ему чай из тех трав, что смогла найти в кладовке.

Вроде бы ничего особенного: ромашка, мята, горсть сушеных душистых ягод и мед — но почему-то мне казалось, что ему должно было понравиться.

Накормив брата и проследив, чтобы он поднялся к себе и снова занялся единственным делом, которое его увлекало и успокаивало, я вернулась на кухню, чтобы наложить еду медведю, услышав за своей спиной его сухое и недовольное:

— ЭТО я не буду!

— Фасоль очень полезная.

— Пусть хоть золотая! Сказал же, что не буду!

— А у медведей тоже бывает детский сад? — язвительно, но со смехом уточнила я, откладывая тарелку с фасолью и другими овощами в сторону. — Потому что ты из него еще не вырос.

Наверное, еще и губы надул?

Прикусив нижнюю губу, чтобы сдержать неуместную улыбку, я только выдохнула:

— Ну хорошо, тогда сразу десерт.

Взяв в руки небольшой термос с заваренными травами и тарелку с полезной сладостью, я двинулась к нему, как всегда присаживаясь на колени на некотором расстоянии.

Пока наливала все еще горячий, но уже ароматный чай в его высокий стакан с неизменной трубочкой, медведь стойко молчал и, как всегда, только нюхал, а я ему не мешала, надеясь, что хотя бы это его медвежьей душе придется по вкусу.

Он долго вынюхивал содержимое тарелки и в конце концов нахмурился:

— Это что?

— Морковный пирог.

То, что ему не понравится, можно было понять по сведенным бровям и хмурому взгляду.

— По-твоему, я похож на кролика? — сухо проговорил медведь, не слишком-то воодушевившись тем, что ему предстояло съесть.

— Ну, учитывая тот факт, как быстро ты возбуждаешься…

Договорить я не смогла, потому что его глаза потемнели.

За секунду от сиреневого до почти фиолетового.

И это было большое ОЙ!

— Не вздумай бежать! — прорычал он и весь как-то собрался. Словно для прыжка.