Медвежья кровь

Я слышал, как девчонка взвизгнула и в панике со всего маху повалилась на спину, когда я в единую секунду обернулся в медведя прямо перед ее носом, чтобы отбросить одним ударом лапы второго медведя.

— Господи боже!

Ее колотило не на шутку.

Еще бы! Нестись за голым мужиком, а потом чуть не врезаться в черного медведя, которым он стал, было, прямо скажем, не для слабонервных.

Теперь она видела меня таким, какой я был на самом деле.

Не человек.

Зверь, который мог ходить и говорить, когда это было необходимо.

От полного шока не спасло даже то, что это она уже знала.

Но одно дело было знать, а увидеть прямо перед собой на расстоянии вытянутой руки — уже совсем другое.

Медведь озверел, когда понял своим звериным умом, что лишился неплохой добычи, а я ощущал, как на мне расходится шкура в тех местах, где самые глубокие раны только стали зарастать, и как сочится кровь.

Но вместе с тем и тот безумный адреналин, на котором мог бы порвать армию таких вот медведей.

Жажда крови бурлила во мне, превращая в монстра, который утопит мир в боли, не останавливаясь, даже чтобы перевести дух.

И лишь одна тонкая нить держала меня от безумства.

Тоньше светлой волосинки.

Иля.

За эти дни я настолько зацепился за ее эмоции и эту странную душевную чистоту, что даже в агонии жажды крови все равно продолжал ощущать ее.

То, как девчонка дышала хрипло и испуганно, сгребая дрожащими руками своего брата, чтобы оттащить от двух огромных хищников.

Как стучало ее сердце от страха. За меня.

Странное чувство.

Но оно мне нравилось.

Оно отдавало теплом, к которому я не привык.

Я бы хотел полноценной драки, пусть даже с медведем, а не мне подобным, но зверь явно ощущал, что, несмотря на кровь, я все равно куда сильнее его, а потому рычал, огрызался, но отступал. А потом и вовсе дал дёру в сторону густой растительности, где благополучно скрылся.

Все закончилось слишком быстро.

Однако и этого хватило, чтобы девчонку колотило от эмоций.

Она отшатнулась от меня, когда я обернулся, не понимая, конечно же, что даже в своей звериной сущности я остаюсь вменяемым и не стану бросаться на все, что движется.

По крайней мере, не на нее уж точно.

Лишь когда я снова обернулся и встал на две человеческие ноги, она судорожно выдохнула и не сразу нашлась что сказать, а я хмыкнул хрипло:

— Ну и как тебе мой второй облик?

— …Ох-х-х...хрене-е-еть!

Эмоции были неподдельные и настолько сочные, что я не смог удержаться и рассмеялся.