Медвежья кровь

Только его ответ шокировал, когда он пожал плечами, тихо проговорив:

— Я не помню своего имени, поэтому ты можешь называть меня, как тебе хочется.

Он сказал этой спокойно. Без лишнего пафоса.

Словно данность, которую он принял для себя. Как и то, что стал слепым совсем недавно.

А мое сердце дрогнуло и застонало от чувства жалости.

Господи, как же это было несправедливо! Посылать столько наказаний одному созданию, одно за другим, совершенно не давая ему времени, чтобы прийти в себя!

Все эти жуткие раны!

Страшные вещи, от которых он сбежал, что я не смола бы себе даже представить!

Тут же слепота!

А теперь еще и это!

Какие были грехи этого медведя, чтобы наказывать его так жестоко?

Он вдруг поморщился, кивая на меня:

— Я сказал тебе это не для того, чтобы ты меня пожалела.

— Ты тоже видишь сны, — прошептала я, пытаясь побороть в себе те чувства, что я испытала сейчас по отношению к медведю, боясь, что они могут задеть его или обидеть. — Бормочешь что-то на своем мурчащем языке, а потом вздрагиваешь и просыпаешься весь в поту…

Медведь замер, глядя в мою сторону своими красивыми, но невидящими глазами, но не спешил что-либо говорить. Только медленно наклонился, поднимая с пола мочалку в пене и протягивая ее мне, словно наше молчаливое перемирие.

— Мы оба ранены этой жизнью, девочка. Просто каждый по-своему.

Я молча подошла к нему, не касаясь руками, но осторожно сжав мочалку так, что ароматная пена потекла по его плечам.

— Только тот, кто сам видит кошмары, может понять того, кто пытается от них бежать.

И в этом он был тоже прав.

Просто у меня не было столько смелости, чтобы заговорить о самом страшном моменте в своей жизни, который перечеркнул все на до и после.

Мне нравилось в нем то, что он говорил всегда откровенно.

Иногда шокировал.

Иногда пугал.

Но при этом оставался верен себе.

Должно быть, именно поэтому я доверяла ему куда больше, чем всем остальным, вместе взятым.

И потом…он не был мужчиной. В прямом смысле этого слова.

Да, выглядел, конечно, куда более внушительно, чем все, кого мне только доводилось видеть в своей жизни, но ведь потому, что был зверем.