Медвежья кровь

Я выглянула поверх плеча медведя, чуть улыбнувшись, когда увидела, что Эдя откопал дождевого червяка и теперь с большим интересом рассматривал его, положив на свою ладонь.

— Уже не так страшно? — медведь взял мои ладони, положив их на собственную грудь, чутко реагируя на каждую мою эмоцию и пока не позволяя себе ничего лишнего, словно действительно приручал меня к себе. Медленно, верно, целенаправленно.

— Почему именно я?

Я не пыталась сопротивляться: наверное, действительно смирилась с тем, чего мне было не избежать, как бы ни хотела думать о близости.

— Если бы ты завалился в дом к тете Зине, то твоей женой стала бы она?

Медведь криво хмыкнул, отрицательно покачав головой."

"— Ты бы убил ее после всего доброго, что она сделала?

— Да.

— Это очень жестоко.

— Такова жизнь, Иля.

Я долго молчала, глядя на собственные руки. На то, как они лежали на нем, впитывая жар и аромат его кожи. Они казались такими белыми по сравнению с его кожей, что сохранила ровный свет палящего летнего солнца, даже несмотря на болезнь и пытки.

Эта картина не казалась мне отталкивающей.

Только немного непривычной… Я все пыталась вспомнить, какой я была до того дня, когда познала все грани насилия.

Пыталась вспомнить, какой я была с парнями из поселка, которых тогда еще не опасалась.

Я улыбалась им? Была приветливой? Прикасалась к кому-то вот так, как сейчас к медведю?

Я ничего не помнила.

Знала только, что с того дня все мужчины приобрели черты лица того одного.

Мерзкого.

Видела ли я его в медведе?

Нет.

Он был не похож на всех мужчин, что мне доводилось видеть ранее за всю свою жизнь.

Слишком большой, слишком высокий, слишком внушительный, с этими выразительными глазами, чей взгляд пробирал до дрожи, даже если он не видел.

Я понимала, что рассматриваю медведя, но не отводила смущенно глаза в сторону, впервые делая это открыто, прямо и настолько близко.

Всматривалась в правильные черты его лица, в чувственную линию губ, в чуть прищуренные веселые глаза, где блестела искринками хитрость и невероятная томность.

Он был такой хищный и порочный на вид, но именно это к нему и влекло.

Словно к запретному плоду, вкусив который ты уже ни за что не сможешь позабыть его, а все прочее станет бледным и скучным.

— Ну и какой я, девочка?

— Красивый…— выдохнула я, говоря совершенно искренне, а он улыбнулся, сверкнув своими белыми крепкими клыками.

— Я мурчать умею.