– Из собственной мастерской? Перегрелся? – удивился Кареглазов.
Эссиорх не отвечал, всматриваясь в незримое Ангар затрясся, точно от сильного ветра. Загудели листы обшивки. Пораженный Кареглазов слушал, задрав голову.
Внезапно Эссиорх ощутил, что обнаружен. Более того, атака последует немедленно и без подготовки. Его попытаются убрать издали, не подставляясь. Не слишком благородно, не так ли? Никакого звона мечей. Просто – чик! – и тело байкера восстановлению не подлежит. Могильные червячки, получите ваш мусор! Что же касается бессмертной сущности, она спокойно удаляется в Прозрачные Сферы.
Вот только Эссиорха такой расклад нисколько не устраивал. Плясать под чужую дудку – дело тех, у кого нет своего барабана.
Подчиняясь не столько расчету, сколько озорной импровизации, Эссиорх сорвал с шеи цепь с крыльями и надел ее на почти законченный памятник безвременно сгинувшему серьезному дяде. Кареглазов с туповатым интересом переводил взгляд с грохочущей крыши ангара на памятник и обратно.
– У него была цепь.
Почти уверен, что была. Только без курятины! – сказал он.
Эссиорх моргнул. Он присутствовал при знаменательном событии. Это был первый в истории случай, когда крылья света назвали «курятиной». Однако хочешь не хочешь приходилось обходиться без аплодисментов. Схватив Кареглазова в охапку, он вместе с ним откатился в угол ангара. Откатился очень эффектно. Даже самый придирчивый режиссер не пожелал бы второго дубля. К тому же дубль едва ли был бы возможен, посколь-ку Кареглазов, откатываясь, два раза ударился носом и один раз лбом.
– Ты больной! – прошипел он. – Отпусти меня сейчас же!
– Т-ш-ш! Умоляю, подожди немного! – прошипел Эссиорх.
Они продолжали лежать на полу. Глупейшее положение. Две секунды, три, четыре, шесть... Время растягивалось как дешевая жвачка, которую купили, чтобы экстренно подклеить отскочившую подметку. Кареглазов, пыхтя, стал вырываться. Эссиорх еще удерживал его, но не слишком решительно. Он уже не был уверен, что сейчас что-то произойдет.
Кареглазов успел встать на одно колено, как вдруг широкий черный луч пронизал ангар ближе к центру. И сразу после этого – хлопок. Неведомая сила подхватила здоровяка-скульптора и впечатала плечом в стену ангара. Будь она бетонной, без перелома бы не обошлось. Теперь же лист железа прогнулся, и Кареглазов, живой и невредимый, лишь гневно замычал. Эссиорх продолжал лежать на спине и смотреть в потолок взглядом патентованного мечтателя.
– Я тебе говорил!..
