Тут уже Дафна была беспощадна:
– Беспардонная ложь – это наглая, нарочитая, мерзкая ложь. Когда привязывают к остановке проволокой скулящую собаку, поспешно уезжают на маршрутке, а потом говорят: «Ой, деточка, горе какое, а Терри убежал!» Или рассказывают о тебе гадости, чтобы разлучить с человеком, который тебе дорог. Или отправляют в другой город по несуществующему адресу, зная, что у тебя нет денег на обратный билет. Илц пишут помадой на телефонной будке «Бесплатно целуюсь со всеми подряд!» и приписывают телефон бывшей подру-
ги.
В общем, это самый нечистоплотный и дурно пахнущий вид лжи. Кто решился на него хотя бы раз, потом смердит всю жизнь.
– Хм... Ну а последняя ложь? Как ты ее назвала: творческая? – спросил Меф.
Голос Даф вновь смягчился.
– Творческая ложь – это нечто в духе того, что ты говорил о Нате. Например, когда ты выдумываешь, что видел, как грабили магазин, хотя на самом деле спокойно просидел весь вечер дома. В общем, творческая ложь – это безобидные враки ради врак.
– Странные рассуждения для стража света! Большая ложь всегда начинается с мелкой.
Раз так – не надо и классифицировать, – не выдержав, произнесла Ирка. Все, что ни говорила Даф, вызывало у нее отторжение.
– Это не столько официальные рассуждения стража света, сколько личные наблюдения. Уже здесь, в лопухоидном мире. К тому же страж света вовсе не обязан быть юродивым дураком-идеалистом, как некоторым кажется, – спокойно сказала Даф.
– Все равно твои мысли мне не нравятся. Совсем не нравятся, – проговорила Ирка.
Даф не стала больше избегать ее взгляда и спокойно встретилась с Иркой глазами.
– Ты хочешь сказать, что сама ничего не утаиваешь, валькирия? Ничего и никогда? – спросила она негромко.
И хотя Дафна наверняка ничего не знала да и не могла знать (тайны валькирий не открыты даже стражам света), она заметила, что валькирия-одиночка смутилась и побледнела.
«Она что-то скрывает. Но что?» – подумала Дафна.
Несколько секунд спустя валькирия вступила в принужденный разговор с Багровым.
Некромаг отвечал односложно. По его недоброму прищуру заметно было, что замешательство валькирии не укрылось и от него.
Неожиданно Антигон заерзал в багажнике и стал колотить по спинке. Повернув голову, Меф увидел, как Эссиорх на мотоцикле стремительно нагоняет «УАЗ», заходит вперед и начинает уверенно подрезать. Мамай остановился. Улита, красная, взбудораженная, бежала к ним, размахивая руками.
– На Арея напали! Скорее! – крикнула она возбужденно.
