Горячая золотистая искра опалила Мефу нос. Арей не любил ждать. Нетерпение – визитная карточка мрака. Меф поспешно скользнул под плащ и, садясь на корточки, оцарапал щеку рукоятью меча Арея. Светлые волосы Даф были охвачены холодным серебристым огнем. Не успел Меф задуматься, не является ли это реакцией на элементарную магию, как тело его стало прозрачным и раздробилось на миллионы крошечных искр. И все они понеслись куда-то. Где-то рядом, Меф чувствовал это, летели и остальные. Дробный, продолжавший мыслить рой.
Не успел Меф осознать себя частью гигантского роя, как все закончилось. Они стояли на голом каменистом склоне, на «проплешине» Лысой Горы. К старой каменной стене лепились похожие на соты дома.
Улита деловито ощупала свое лицо и волосы.
– Какая жалость! Обменяться телами с Дафной мне опять не удалось, – ехидно заявила она.
Арей внимательно всматривался в даль. На дороге, ведущей от ворот поселка, появилась громоздкая телега. На телеге лежало что-то бело-серебристое, трепещущее. Сзади бодро шагали два мордатых, закованных в броню арбалетчика.
– Русалку депортируют, – заметил барон мрака.
– Куда?
– Все туда же. В болото. Все равно без толку. Ночью опять вынырнет в каком-нибудь колодце и начнет колобродить.
Мечник решительно отступил за большой камень. Телега с русалкой уже скрипела поблизости.
– Имейте в виду, здесь мы инкогнито. Наш визит должен остаться в тайне, – объяснил мечник.
– А если кто-то сильно захочет выяснить, кто мы такие? – спросила Дафна.
Арей насмешливо взглянул на нее.
– На Лысой Горе никто не проявляет особенного любопытства. Тут каждому второму есть что утаивать. Каждый третий скрывается от закона. Каждый четвертый не может спокойно смотреть на томатный сок. Каждый пятый не имеет материального тела. Каждого шестого убивают чаще, чем раз в неделю, и ему это порядком надоело... Но все же сильно наглеть не стоит!
Говоря это, Арей развернул к себе Даф и бесцеремонно, точно имел дело с пластилином, что-то сделал с ее лицом. Депресняк зашипел, когда Арей мимоходом коснулся его круглой морды.
После Даф наступила очередь Улиты и Мефа. Ме-фодий почувствовал, как ему больно мнут щеки. Что-то незримое, отслаивающееся и неприятное, как высохший клей, прилипло к коже.
– Не пытайся снять. Это вторая личина! – предупредил Арей.
Меф обернулся и не узнал своих спутников. Барон мрака был не чужд черного юмора. Дафну он превратил в молодящуюся ведьму с тонкими зеленоватыми губами и фарфоровыми зубами.
