Она вечно все примеряла на себя. «Я бы это не носила... я бы на этом не ездила... я бы такой не купила».
– А тебе никто и не предлагает, – резонно заметила Даф и прошла в комнату.
За ней осторожно потянулись Ната, Мошкин и Чимоданов. Проголодавшийся Меф тем време-
нем совершил мародерскую вылазку к холодильнику. Выбор не ахти. С десяток яиц, банка с консервами и открытая коробка с овсянкой. Разве овсянку хранят в холодильнике? С другой стороны, хуже ей от этого явно не будет.
Меф хотел телепортировать продукты из супермаркета, но вспомнил, что лишняя магия сейчас нежелательна.
Еще засечет кто-нибудь. Им же надо сидеть тихо и осторожно. Пришлось ограничиться яичницей.
Когда Меф вернулся в комнату, Ната и Чимоданов сидели рядом на одном диване. Сидели, как паиньки. Тут же, обмотанный с ног до головы скотчем, лежал Зудука. Выражение лица у него было затаенно-мстительное.
Меф оглядел комнату. Последний раз он заглядывал сюда зимой. Тогда мебель в комнате была самая спартанская: диван и старинный шкаф с изогнутыми ножками.
Тогда еще, помнится, Меф подумал об очевидной нелепости: почему-то шкаф с кривыми ногами считается красивым, а человек с такими же ногами – нет.
С зимы в комнате мало что изменилось. Разве что сюда перекочевали кое-какие запчасти и – жуть какая! – сварочный аппарат. Кроме того, в четырехугольнике света у окна появился мольберт. Не тот хлипкий переносной ящик на дрожащих раздвигающихся ногах, который берут с собой на природу, но конкретный серьезный мольберт, почти станок, что встречается в солидных мастерских.
"
"На мольберте был установлен холст на подрамнике, с почти законченной картиной. Вблизи картина казалась хаосом красок и ничем больше, но стоило отойти на три-четыре шага, как она неожиданно обретала смысл. Ты понимал, что идешь по саду, в прозрачном тумане. Первые солнечные лучи пробиваются сквозь ветви и встречаются с . испарениями влажной земли.
– Эссиорх научился рисовать? Он же мотоциклист вроде, – удивился Меф.
Даф обиделась, Ей казалось, что Меф всегда отзывается об Эссиорхе так, будто считает его умственно неполноценным.
– А ты, Меф, научился рассуждать? – спросила она.
– То есть?
– Ну ты же дерешься на железках вроде? Зачем тебе рассуждать?
Меф дернул плечом. Дафна почувствовала, что шутка не вышла. Так, небольшая злобная вылазка, не более того.
Мошкин грустно стоял у окна и смотрел во двор. Потом выглянул в коридор и стал прислушиваться к замирающим звукам в шахте лифта. Там что-то пощелкивало и гудело.
