Механик

– вздыхает она, глядя на меня уставшим взглядом, – он захотел денег… много… у него, видите ли, долги…

– И? При чем тут мы и наша квартира?..

– Этот урод не хотел подписывать заявление бесплатно… Я пыталась давить на него, припугнуть, но оказался не так прост, как я думала…

– В смысле?.. – одними губами шепчу я.

– Пригрозил, что пойдет к блогерам и, если потребуется, на телевидение…

– Зачем?..

– Вывалять мое имя в грязи… зачем же еще?..

У меня вырывается нервный смех. Какое еще телевидение?! Это же абсурд!

– Ты хочешь, что я во все это поверила?!

– Тогда как ты объяснишь это?.

. – указывает взглядом на бумагу в моих руках, – думаешь, я подарила ему квартиру стоимостью с наш дом, за то, что он заделал тебе ребенка?!

– Он на это не способен! Это бред, мама! Я не верю!!!

Откидываю бумаги на стол и резко поднимаюсь.

Нет, нет и еще сотню раз нет!!!

Соболев, может, и кобель… Допускаю, что слабохарактерный… Иначе, почему не отшил меня сразу, а завязал отношения?..

Но, мошенник?! Шантажист?!

Нет.

Это точно не о нем. Будь так, он бы потребовал свои отступные еще тогда, когда мама начала душить его бизнес.

– Он, может, и не способен, – соглашается она, глядя на меня со своего кресла, – не потому, что благородный рыцарь, а потому, что имбецил!

– Ладно, хватит… – пресекаю ее, намереваясь уйти.

– У него самого на это ума не хватит. Но с ним постоянно ходит рыжая девица. Да – да… – хмыкает мама, очевидно, заметив, как меняется мое лицо, – та самая, с фото…

Не помню, как я добегаю до своей комнаты.

Эта новость сломила меня. Впервые за последние два месяца, я срываюсь. Падаю на кровать лицом вниз, сжимаюсь в комок и начинаю реветь.

По–настоящему.

В голос. Ломая ногти, загребая одеяло. Захлебываясь рыданиями.

Ненавижу… Вот сейчас он умер для меня навсегда.

Мразь…

Они с Аллой одного уровня. Идеальная пара гадов, место которым на самом дне…

Господи, насколько я была слепа! Права мама, я беспросветная дура!..

Моя ягодка появляется на свет в марте. В день, предшествующий Международному женскому дню.

В день, когда я возрождаюсь из пепла…

– Назови ее Машкой… – бормочет мама, склоняясь над нами, – Марья Матвевна… Для нее самое оно…

Не обращаю внимания на ее слова. Сегодня ничто не в состоянии испортить мне настроение. Ни изматывающие, длящиеся почти сутки роды, ни мамина хандра.

Когда у моей груди, посапывая, спит самое дорогое, что есть на свете, все остальное теряет свою значимость и отходит далеко – далеко на задний план.