Онлайн-библиотека книг
Решив сократить путь, выбрали тропку вдоль реки. На крутом повороте мой велосипед налетел на камень, и меня выкинуло на обочину, коленом точно на сук поваленного рядом дерева.
От боли потемнело в глазах. Острый кусок старого дерева вошел в ногу под коленной чашечкой. Из раны брызнула кровь, которая тут же наполнила кроссовок до отказа.
Поддерживаемая друзьями, обливаясь слезами от боли и страха, я вернулась домой. И первое, что сказала мама, когда дедушка, схватив меня на руки, усадил на стул:
– Никогда не смей плакать на людях! Как бы не было обидно и больно! Поняла?!
В этом вся моя мама… Я не помню ее ласки и не знаю доброты.
Но никогда и не поднимала на меня руку…
Прижав ладонь к пылающей щеке, я в шоке смотрю на то, как ее рука замахивается второй раз. Она бьет по другой щеке, а затем, схватив за волосы, тащит на кухню.
Я настолько ошарашена происходящим, что даже не думаю сопротивляться или возражать.
– Сядь! – рявкает, толкая меня на стул.
– Мама…
– Заткнись! И слушай меня! – она отходит и становится напротив, опираясь бедрами на кухонный островок, – сейчас отдаешь телефон, ключи от машины и отправляешься в свою комнату до конца лета!
– Нет!
– Только пикни, и я упеку тебя в психушку… на обследование…
Я смотрю во все глаза, с ужасом понимая, что она не шутит и не запугивает… Она предупреждает. Смотрит исподлобья, сжав губы в узкую полоску.
– Мама… он нормальный…
– Он плебей и работяга! Нищий вонючий неудачник!
– Ты его не знаешь… – часто мотаю головой, – у него бизнес…
– А ты безмозглая тупица, если променяла Давида на это отребье!!!
– Он мне изменял, мама… Давид… Просто ты ничего не знаешь про него…
– Значит, ты сама виновата, Анна! – хладнокровно проговаривает она, – не можешь удержать мужчину рядом, не обижайся…
– Мы не любим друг друга… – упираюсь я, – у нас разные интересы.
– А с этим… из трущоб… у тебя, значит, интересы общие… – она горько качает головой и даже всхлипывает.
Меня это до жути пугает. Даже больше, чем ее побои. Потому что, кажется, я впервые вижу эмоции на мамином лице.
– Мам…
– Дурная кровь… – шепчет она тихо, – дрянь… вся в бабку…
– Он хороший, мама.
– Какой позор… – резко вскидывает на меня глаза, – какой позор, Анна!!! Как мне Коганам в глаза теперь смотреть?!
Я зажимаю рот руками и начинаю плакать. Мне страшно. Мама не в себе. Я впервые вижу ее такой.
