Механик

Матвей молча кивает и достает из заднего кармана джинсов два кольца. Напряженно глядя в глаза, надевает на мой палец тонкий золотой ободок.

Я тихо улыбаюсь. Пока не могу разобрать того, что чувствую. В голове не укладывается, что я теперь его жена.

Так просто. Две подписи, и я уже Соболева Анна Алексеевна.

Нас расписали через неделю после того, как мы подали заявление и приложили к нему справку о беременности. Я думала, это займет больше времени, думала, успею подготовиться, хотела платье новое и туфли, букет красивый…

А пойти пришлось в молочного цвета костюме, состоящего из узкой юбки и жакета и бежевых закрытых туфлях.

Хорошо, что за пару дней до регистрации Наталья привезла мне мои вещи. Позвонила накануне и рассказала, что папа, тайком от мамы, выписал с ее телефона мой номер и велел ей собрать мою одежду, личные вещи, ноутбук и даже драгоценности.

Поступок папы ошарашил. Не ожидала от него такой заботы. Думала, он вообще не заметил моего исчезновения.

Тем же вечером позвонила ему, чтобы поблагодарить.

Мы коротко целуемся и спешим на выход. У двери с той стороны уже топчется следующая пара. Они, в отличие от нас, пришли с толпой родственников и друзей, часть которых, судя по алкогольному амбре, уже начала праздновать.

Мы никого приглашать не стали. Я даже не знаю, сообщил ли Матвей сестре и друзьям. А мне и хвастаться некому было. Родители не знают, и Наталье рассказывать не стала.

Матвей усаживает меня на пассажирское сидение и, обойдя джип впереди, садится за руль.

– Аня…

Его голос тонет в оглушающем звуке клаксонов подъехавшего свадебного кортежа. Он тихо выругивается под нос и, заведя машину, выезжает со стоянки.

Погода портится. Еще утром светило яркое солнце, а сейчас подул ветер, небо заволокло тяжелыми тучами, и начал накрапывать дождь.

– Хорошая примета…

– Что?.. – переспрашивает Матвей.

– Дождь в день свадьбы – хорошая примета… к финансовому благополучию…

Помню, так Наталья сказала, когда мы с родителями поехали на свадьбу к дочери прокурора и попали под ливень.

– Аня… – Матвей хмурится, отчего лоб разрезают продольные морщинки, – нужно немного потерпеть… все будет, я обещаю…

– Я знаю…

– Не перебивай. Я в лепешку расшибусь, но верну тебе все, от чего ты ради меня отказалась… и даже больше… Клянусь! Когда–нибудь твоя мать будет гордится мной!

Услышав эти слова, я окончательно расклеиваюсь. Моя выдержка трещит по швам.