Механикус Ползунов

Он думал об устройстве и судьбе своей машины, и только сейчас понял главную ошибку, которую он совершил…

Как ясна теперь ошибка! — он приготовил только всеподданнейший подарок престолу… Перед ним находятся двое: та, по капризу которой он смог выстроитьсвою машину, императрица российская, уронившая руку в нежные складки шелка и затравленный рабочий-плавильщик, которому вырвут ноздри, как беглому, которому уже вывернули руки.

А между ними — черная пропасть и во тьму летит его, Ползунова, машина. И не больно Ползунову, хотя он видит, как машина разбивается: по котлу прошли, зигзаги трещин…

— Может, что за ним припомните, господин механикус? Он ведь у вас работал?

Рыжий капитан ждет ответа, потирая мокрые руки.

— Знаю я Крохина. Исправный работник. Ни в чем худом не замечен.

Узкие глазки капитана замигали.

— С работы бежал в горы — раз, — капитан загнул один палец, — ваше же, сударь, строение поджег — два… Как это ни в чем худом?

— Не поджигал он… Это я сам заронил — в лаборатории с огнем опыты делал.

— Что вы мне, сударь, говорите, когда он сам признался…

— Под кнутами себя оговорил.

Секретарь перегнулся через весь стол к капитану. Зашептал.

Железа зазвенели. Плавильщик, уходя, взглянул на Ползунова. Не было благодарности в его взоре — только усталое любопытство.

— Что вы мне весь розыск портите, господин механикус?! Да еще при арестанте. — Рыжий капитан был разозлен. — Теперь он будет от своих речей отпираться.

Секретарь осторожно сказал:

— А может быть, Иван Иваныч не будет настаивать? Тогда я новый протокол напишу, вот и все.

— Не настаиваете? — шевельнулся капитан.

Капитан откинулся на спинку стула и прикрыл щелки глаз белыми ресничками. Досадливо кривил рот.

— Под присягой можете подтвердить свои слова?

— Да, и под присягой утверждаю.

Капитан задумался. Потом сказал:

— Присягу завтра. — И вполголоса секретарю: — Пиши пока определение чтоб завтра с ним не возиться.

— Как же определение до присяги? — спросил секретарь.

— Пиши так, как бы была присяга, а я после допишу. О поджигательстве оставь пока.

Секретарь согнулся над бумагой. Жужжали мухи, скрипело перо. Лаксман с трудом поддерживал ослабевшего Ползунова.

Секретарь прочитал определение:

«По указу ее императорского величества в барнаульской конторе судных и земских дел, разобрав дело о беглеце Крохине, согласно постановили:

1.