Механикус Ползунов

Тараканы лихо пробегали через путаницу чертежа и, скатываясь, шлепались на пол.

Скрипнула дверь. Ползунов поднял голову и прищурился. Перед ним стоял человек в долгополом черном сюртуке, с кружевными манжетами. Глаза гостя обежали комнату и задержались на метеорологических приборах, висевших на стенах.

— А записи есть у вас? — живо спросил гость.

— Ну, барометрические, конечно. Или для украшения у вас барометры висят?

Ползунов покашлял и покраснел.

— Да, пожалуй, что для украшения.

А гость уже подошел к одному прибору и снял его со стены.

Это была модель домика с двумя дверями — в одной стояла кукольная фигурка охотника, в другой — девушка с корзинкой.

— Тоже погоду предсказывает, — тихо ответил Ползунов, — если охотник вперед выходит, а девка прячется — к дождю, а коли охотник прячется — к вёдру.

Гость внимательно рассмотрел игрушку, потрогал ниточки, дунул в дверцы и повесил домик обратно.

— Понимаю, — сказал он. — Но ртутный точнее. Вы сами делаете приборы? Научите меня… Да… ведь вы шихтмейстер Ползунов?

— А я Эрик Лаксман.

Кирилл Густавыч, по-вашему. Назначен сюда пастором. Но я очень интересуюсь натуральными науками.

— Садитесь, господин Лаксман. Вот сюда.

Лаксман сел к столу, посмотрел сбоку на чертеж и поймал пробегавшего таракана.

— Вот сегодня утром мы с женой ловили это насекомое, — сказал он, разглядывая усики таракана. — Видно, оно здесь не редкость.

— Тараканы-то? От нечистоты больше. Тут их столько распложается, что дома бросают, жить нельзя. Я показывал, как их выкуривать серным колчеданом.

Хорошо помогает, всех как есть уничтожит дымом и зародышей убьет. Да опасно: из колчеданного дыма мышьяк садится на стены, на лавки. Если не вымыть как следует, отравиться недолго. Еще прослывешь отравителем. И так уж…

У Лаксмана заблестели глаза.

— Это интересно. Я напишу Линнею. Как, вы не знаете кавалера Линнея? Это шведский знаменитый ученый, он составляет «Систему натуры». И в его «Системе» ни одного сибирского насекомого. Ни одного! Просил меня посылать ему коллекции.

Вот дорогой из Колывани я поймал одного зверька. Я его назвал по-латыни сорекс пигмеус, потому что это самое маленькое животное из сосцепитающих. Вы знаете…

Лаксман сделал паузу и воскликнул:

— Два дюйма! Два английских дюйма длиной всего! Наука не знает еще его. Эрик Лаксман первый сообщит, что новый вид землеройки, самое малое в мире животное, найдено в колыванских песках. А?

Ползунов сочувственно покивал головой.

— Да, — сказал он.