Механизм пространства

Монокль, белые туфли, трость; несвежая рубашка, шейный платок с тремя узлами. Джентльмен! После очередной отсидки в Маршалси виконт соизволил навестить двоюродную тетушку, желая перехватить у старухи деньжат.

Карточный долг – дело чести!

Увидев виконта, Нэлл была сражена – если не до смерти, то до полной утраты здравого смысла. Монокль! Трость! А как душка Артур фланирует по бульвару, как произносит свое неподражаемое «р»! «Я в тр-рхудном положении, моя кр-рхасавица! Сотня фунтов – или за р-рхешетку. Да, за р-рхешетку, в каземат, в Тауэр-рх!»

Чарльз Бейтс очень не вовремя отдал свои деньги Джорджу Браммелю.

В тот день они с Нэлл поссорились. Впервые девушка накричала на него, наговорила гадостей, велев не показываться на глаза. «Ты во всем виноват, Чарли! Из-за тебя я останусь плебейкой из Теддингтона, вечной компаньонкой, нищей дурой. Да, Артур обещал на мне жениться! Я стала бы виконтессой, графиней… Уходи, Чарли, возвращайся к своим шутам!»

Бейтс молча откланялся.

Через три дня Эдмунд Кин отвел воспитанника в театр «Адольфи».

Собрали труппу, Чарльз прочитал отрывок из Марло, разыграл на пару с Кином сценку «Карточный шулер и простак». После аплодисментов директор поздравил новичка с зачислением в штат театра. А еще через неделю Чарльза Бейтса, двадцати одного года, холостого, поведения похвального, прихожанина англиканской церкви, актера театра «Адольфи», что на Стрэнде, арестовали.

По обвинению в ограблении и убийстве.

– Свинья! Палач! Мерзавец!..

Кого именно «долой», благоразумно не уточнялось.

Англия – свободная страна, но береженого бог бережет. Кто надо, поймет, а шпики пусть в затылках чешут.

– Кровь героев требует отмщения! Разорвем цепи, сломаем тюремные решетки! Борьба и свобода! Свобода и борьба!

Клубная жизнь хороша еще и тем, что от клуба до клуба – тропинки короткие. Если вхож в один, то и в соседний тебе выпишут гостевой билет. А если у тебя не гостевой – постоянный, то проблем вообще не предвидится. Клубмен? Добро пожаловать, сэр!

– Свободу Италии! Свободу Польше!

– Свободу Норвегии! Свободу Испании!

Про мать-Британию – ни слова.

Мало ли?

По всей Европе граждане революционеры в кафе собираются – по примеру французских якобинцев. Кофе вольнодумству очень способствует, если без сахара. Иное дело – в Англии. И в Лондоне кафе имеются, но заседать там несолидно. Да и опасно – вдруг полиция заявится? Клуб же – островок безопасности, если его величество Георга IV вспоминать пореже.

С иными величествами проще: ругай – не хочу.