Механизм пространства

Прав был отец, завещая:

«Все важные посты в деле должны занимать только члены семьи, а не наемные работники. Мужчины семьи должны жениться на своих двоюродных или троюродных сестрах, чтобы накопленное имущество осталось внутри семьи, служа общему делу…»

Память машинально продолжила завещание:

«Дочери должны выходить замуж за аристократов…»

Анна, дочь Натана, месяц назад выполнила посмертную волю деда, обвенчавшись с Джеймсом Генри Фицроем, героем войны, младшим сыном герцога Бофорта. Этот брак был гордостью банкира, одним из самых удачных его проектов.

Но с переездом дочери в дом супруга гордость превратилась в головную боль, сперва – случайную, затем – мучительную, и судя по всему – неизбывную.

Встав из-за стола, на котором царил идеальный порядок, Натан прошел к окну. Любуясь парком, он все время ладонью гладил лысину, словно желал надраить ее до зеркального блеска. Дурная привычка осталась с детства, с тех дней, когда он еще приглаживал волосы. Парика, пренебрегая советами жены, банкир не носил.

Пухлые губы, ямочка на подбородке, открытый, слегка удивленный взгляд – чужой человек принял бы Натана Ротшильда за милейшего, чуточку рассеянного джентльмена и жестоко ошибся бы.

Эта железная рука держала в кулаке половину английской экономики.

– Мистер Эрстед, сэр!

Десять минут пролетели, как единый миг.

– Прошу вас, герр Эрстед, – заранее собрав сведения о визитере, датчанине по происхождению, Натан заговорил на безукоризненном немецком.

 – Садитесь. Я вижу, вы не один…

Гость ему не слишком понравился. Выправка офицера, глаза юриста. Такое сочетание не оправдывало ожиданий. Банкир предпочел бы шарлатана в экстравагантном наряде или ханжу-святошу с носом, красным от любви к джину. Еще раз убедиться, что проблема неразрешима, что «спасители» бегут на звон золота, как собаки – к мясной лавке; и принять свое бессилие, смирившись.

«Бедная Анна!» – подумал Натан.

У него было шестеро детей. Анну он любил больше всех, предпочитая ее даже младшей резвушке Шарлотте, скрашивавшей своими шалостями минуты отцовского досуга.

– Благодарю вас, герр Ротшильд. Разрешите представить: князь Волмонтович, мой друг и спутник.

– Я рассчитывал на конфиденциальный разговор, герр Эрстед.

– У меня нет секретов от князя.

– Но мое дело – сугубо личное. Вы должны понимать…

– Я понимаю, герр Ротшильд. Заверяю вас: князь будет нем, как могила.

Сравнение пришлось как нельзя кстати.