Механизм пространства

Казалось, Эминент исподволь готовит юношу к некой миссии, сообщая ему знание человеческой природы – но оставляя нераскрытой одну, главную тайну: себя.

Письма, встречи, беседы – они становились все ближе.

Диссертация «О влиянии планет». Доклад об открытии животного магнетизма. Сокрушительный вывод комиссии Общества врачей и Парижской Академии. Позорные гравюры: Месмер и его сторонники с ослиными головами, поражаемые молниями комиссаров, проваливаются в ад. Бегство, опала, забвение; смерть в безвестности.

– Он жив! Все это время он оттачивал свою систему! В глуши швейцарских гор…

– Жаль, что он не умер, – не выдержал Эминент.

У молодого человека перехватило дыхание.

– Ему следовало уйти на пике славы. Или тогда, когда я предложил ему отказаться от заблуждений науки. Из Месмера вышел бы Посвященный высшего ранга. А получился забавный докторишка. Вот я и говорю: жаль…

– Вы? Предложили ему отказаться от науки?

– Да. Твоя матушка носила тебя во чреве, мой мальчик, когда я убеждал Месмера встать на верный путь.

В те дни его признал обманщиком Венский медицинский совет. Берлинская Академия сказала про его теорию: «Это ошибка». Французы-профессора, как один, отказались от рассмотрения его опытов. Я видел ближайшее будущее Франца Антона Месмера: взлет фейерверочной шутихи, россыпь искр – и мрак забытья. Он не послушался; пусть жнет посеянное. Ему еще долго жить и страдать…

– Зачем вы лжете? – на миг Эрстед забыл об уважении, какое питал к учителю. – Да, вы старше меня.

И тем не менее вы слишком молоды, чтобы давать наставления Месмеру в дни его величия! Оставьте злословие, умоляю! Вспомните фон Книгге: «Не выставляй бесчестным образом слабостей твоего ближнего, дабы возвысить себя самого…»

Эминент словно стал выше ростом. Глаза его сверкнули диким огнем. Чудилось, что пламя души, укрытое за семью печатями, вырвалось наружу, грозя поглотить дерзкого. Он воздел руку, указывая на попятившегося Эрстеда.

– Глупец! Ты хочешь укорить меня моими же словами? Смотри же: перед тобой Адольф фон Книгге, Рыцарь Лебедя!

Как ни странно, его собеседник быстро вернул самообладание.

Взгляд скрестился со взглядом, сталь ударилась о сталь. Кантонный врач Месмер, старик, забытый друзьями и врагами, мог быть доволен – он не ошибся в юном датчанине. Жизненный флюид кипел в Эрстеде-младшем, сопротивляясь насилию.

– И снова вы лжете мне! Фон Книгге умер…

– Так думают все. Но ты за эти годы мог бы догадаться, с кем имеешь дело.