Механизм пространства

Коридорчик с тусклой лампадкой, еще одна дубовая дверь – и перед людьми предстало Гиблое отделение.

– Здесь имеется общая камера, «одиночки» – для тех, кто ждет исполнения смертного приговора; и еще – Особая. Для тех, чья судьба под вопросом. Вон она, слева. Особая, надо признаться, пользуется дурной славой…

– Там сейчас кто-нибудь есть?

– Есть. Но я не имею права распространяться об этом узнике.

– Понимаю, – кивнул репортер.

И разразился новой порцией оперы:

Из Особой камеры донеслось в ответ:

Голос заключенного не шел ни в какое сравнение с баритоном мистера Диккенса.

Арестант безбожно фальшивил, компенсируя недостаток громкостью исполнения.

– Надо же! – изумился репортер. – Душегуб знает «Фиделио» в оригинале! Однако вокал удручает. Сэр, с меня достаточно. Нас ждет церковь.

В церковь смотритель вошел первым, подняв над головой фонарь. Здесь царила непроглядная темень. Церковь казалась едва ли не самым унылым местом во всем Ньюгейте.

Свет фонаря, словно ножницы, вырезал из мрака фигуры – хлипкий столик перед алтарем, грубо сколоченную кафедру, зловещего вида скамью; в какой-то миг свет отразился от оконного стекла.

Решетки на окне не было – в храме сей атрибут сочли неуместным.

– Нерадостно, – буркнул репортер. – Окна выходят на улицу?

– Да. Вот, извольте видеть… Что с вами, мистер Диккенс?!

С репортером творилось что-то жуткое. Тело его сотрясли конвульсии, как в пляске святого Витта. Конечности дергались, словно у тряпичного озорника Панча – невпопад, каждая сама по себе.

Лицо исказилось, превратясь в страшную маску. Лязгали зубы, на губах выступила пена.

«Черный Арестант! – обмер смотритель. – Ему заказан вход в храм Божий, вот его и корежит! Господи, спаси и сохрани!»

На подгибающихся ногах он попытался обойти исчадие ада. Но тут из глотки монстра исторглось шипение змеи, а следом – рычание зверя. «Пс-с-ся-я кр-р-рев-в!» – возопил Черный Арестант, вне сомнений, призывая Сатану, и протянул к горлу жертвы костлявые руки.

На запястьях блестели металлические браслеты – конечно же, это были кольца кандалов, какие Черный Арестант носил при жизни.

– Не надо, сэр, – попросил смотритель и лишился чувств.

Приступ у мистера Диккенса сразу прекратился. Далее он действовал быстро и целенаправленно. Убедившись, что смотритель жив, репортер без лишних церемоний сорвал с него куртку и шляпу.