Механизм пространства

Без бывшего товарища министра, его партии – и даже, прости, Господи, без Прекрасной Франции! – в мире останется немало хорошего.

– А ведь он так и рвется! Боюсь, наши с вами неприятности готовились заранее. Уверен! Мои коллеги твердят про иезуитов, про козни Ватикана. Ерунда! Враги здесь, в Париже. И Гизо, чтоб он пропал – первый!

В прошлый раз, при их первом знакомстве, Гном-Расчленитель щеголял в парчовом жилете, модном фраке и белой сорочке с воротником, подпиравшим уши. Сегодня он предпочел темное – сюртук застегнут до горла, шляпа натянута на густые брови.

На войне, как на войне. Сокруши Гизо – спаси Францию! Но при чем тут мирный путешественник?

Что нам какой-то зловредный мсье Гизо?

– Не понимаете? – гномик с сочувствием вздохнул. – А ведь начнут не с меня, не решатся. С вас начнут – и с ваших друзей. Точнее, уже начали.

Зануда сложил нехитрый пасьянс. О ранении Огюста Шевалье он написал Тьеру лично. Ходили слухи, что депутат покровительствует братьям Шевалье, и слухи неложные. Гном приехал, но не сразу – утром, к смертному одру.

А за ночь успел навести справки.

– Вы думаете, на Шевалье напали не случайно?

Тьер хмыкнул в ответ, разозлив даже терпеливого Зануду.

– Нельзя ли без этого, господин Тьер? Человек умирает!

Густые брови взметнулись, чуть не сбросив с депутатской головы шляпу:

– Умирает? Простите, кто?!

Настал черед изумиться Торвену.

– Кучер у меня опытный, – Тьер быстро выглянул наружу, – еще со времен Бурбонов. Я тогда две ночи подряд в одном доме не ночевал.

Если есть опаска, что за нами следят, он едет по «петле» – так легче заметить шпиков. У Гизо полно дружков в полиции, таких же, как он, реакционеров, врагов нации… Если вы о Шевалье, мсье Торвен, то вас напугали, а заодно и обманули. Я только что от него – живехонек. Досталось ему крепко, но это не критично.

Зануда проглотил язык. «Не критично» – это как? Врач заживо похоронил, еле уболтали перевязать; труповозка с вечера дежурит…

– Я прямиком из палаты. Признаться, сам испугался – после вашей записки.

Мы ведь с его старшим братом, с Мишелем, считай, друзья. А он, как назло, до сих пор за решеткой. Из-за таких, как Гизо, никак амнистию не пробьем. Ну, думаю, не смогу Мишелю в глаза смотреть…

Странное дело – в этот миг Гном-Расчленитель обрел сходство с обычным человеком. Нормальным, даже в чем-то славным. Не слишком большое сходство, конечно. И не слишком надолго.

– Служители подтвердили – на поправку пошёл. Еще без сознания, но пульс ровный.