Механизм пространства

Большой грех, Анджело! За такие дела черти в аду нарежут ремней из твоей спины. А я огорчусь, глядя на это с облака.

Хлопнули паруса – видимо, в знак согласия со словами донны Терезы. Матрос представил, как ремень, вырезанный из его спины, шкворчит на дьявольской сковороде. В животе забурчало. Ну, и что мешало капитану зайти в Авилес на денек? Астурийцы – мастера готовить фабаду: два сорта колбасы, копченая и кровяная, жарятся со свиной лопаткой, сладким перцем и фасолью…

– Не отвлекайся, – строго велела бабушка.

 – Я и сама отлично готовила фабаду, не хуже твоих астурийцев. Они кладут слишком много базилика.

Донна Тереза фыркнула и выбросила пучок, принесенный с небес, в море. Выбрасывать нож она не торопилась. Напротив, ухватила лунный луч, шершавый, как точильный брусок, и стала править лезвие. Шарканье стали о желтое точило неслось над волнами к берегу, словно кто-то очень старый брел пешком через Бискай.

Звук вливался в жилы, горяча кровь.

– Анджело, бездельник, ты и в детстве был жуткий обжора.

Я тайком от всех баловала тебя добавкой. Сейчас я жалею о своей доброте. Зачем ты катаешь Сатану, l'imbecille?

– Если ты о капитане, – возразил Анджело, – то не надо преувеличивать. В душе Гарибальди – честный христианин. И отличный моряк. Это язык вечно бежит впереди него…

Взмах ножом заставил внука умолкнуть.

– При чем тут твой Гарибальди? Я говорю о вашем пассажире! О датском нехристе! Если ты слеп, как крот, то мне с небес все видно. Его рога торчат на локоть выше головы! А изо рта несет серой…

Анджело задумался.

Рогов у синьора д'Алюмена он не заметил. Но если бабушка говорит… Руки на штурвале озябли. Неприятный холод сунулся под куртку, тронул щеки кистью, смоченной в подтаявшем льду. Нож донны Терезы ускорил движение, шепеляво выводя тоненькую мелодию.

– Черный дьявол охраняет его, mio bimbo! Берегись черного дьявола…

– Дьявол хорошо поет, бабушка…

Вахтенный – здоровенный детина с опытом двух кораблекрушений, умевший вцепиться зубами и в обломок мачты, и в глотку врагу, – почувствовал себя маленьким ребенком.

Бабушка знает, как лучше. Господи, как же не хочется слушаться ее велений! Донна Тереза и при жизни умела одним взглядом намекнуть так, что ты еще ничего не понял, а уже делаешь.

Вся семья ходила под ее каблуком.

– Все дьяволы хорошо поют, дурачок. У них соловьиные глотки и змеиные языки. У тебя за поясом славный нож, Анджело. Он острее моего.