Механизм пространства

Гарибальди уверял, что в Рио-Гранде получить разрешение на законное пиратство – проще, чем выпить стакан молодого вина. А захват шхун с грузом кофе, вне сомнений, приблизит век свободы, распределенной наилучшим образом.

Эрстед плыть в Бразилию отказался, предпочтя каперству идею парламентаризма.

– Готовитесь в премьер-министры? – не удержался Шевалье.

– В каком смысле? – не понял Эрстед.

– В прямом, – Огюст вспомнил, что говорил ему Оракул, прячась в кристалле. – Вы по образованию кто? Юрист? Вот и станете министром юстиции.

За заслуги перед Отечеством. Затем начнутся беспорядки, вас уволят…

Он напрягся, восстанавливая слова Оракула.

– Будут, знаете ли, такие беспорядки: Мартовские.

– Уже были, – возразил Эрстед. – Мартовские Иды. И уволили не меня, а Юлия Цезаря. Посредством двух десятков кинжалов. Надеюсь, в моем случае кинжалы не понадобятся?

– Вместо кинжалов вас изберут в парламент. А там и до премьер-министра недалеко. Жить будете не скажу чтоб счастливо, но долго. Напишете мемуары, опубликуете…

Название книги вылетело из головы напрочь.

– А что? – внезапно сказал князь. – Неплохая карьера, Андерс.

– Вы пророк, мсье? – расхохотался Эрстед.

– Да. А вы не знали?

– Тогда, извините, вы – скверный пророк. Даже когда наш добрый Фредерик, дай ему Господь век Мафусаила, отойдет в небытие, трон Дании найдется кому согреть своей высочайшей… э-э… Короче, воссядут, не беспокойтесь. И поеду я со своим парламентаризмом в Африку, к зулусам. Или на Северный полюс, если его откроют к тому времени.

Вы случайно не в курсе, кто именно откроет полюс? На сэра Джона Росса у меня надежда слабая…

«Надо спросить у Оракула, кто откроет Северный полюс, – взял на заметку Шевалье. – Или у Переговорщика. А потом щегольнуть в разговоре… Впрочем, они все равно не поверят. Я ему: премьер-министр! – а он улыбается…»

– Скажите, – молодой человек вспомнил, что Оракул упоминал двоих Эрстедов, полных тезок. К счастью, капитан оставил их, и можно было не ломать комедию с виконтом д'Алюменом, – вы не знаете еще одного вашего однофамильца? Чтоб тоже Андерс Сандэ?

Страшная догадка пронзила Огюста.

А что, если он ошибся с премьер-министром? Из двоих выбрал не того? Так вот метишь в пророки, а тебя мокрым полотенцем по носу…

– Знаю, – Эрстед стал очень серьезным. – Это мой сын, студент Копенгагенского университета. Вы намерены и ему предсказать судьбу?

Огюст хотел было подтвердить, и вдруг понял, что ничего не помнит о судьбе второго Эрстеда.