Механизм пространства

Гребешки, луковый суп, записки опального маркиза… Если верить слухам, во время Июльского восстания, будучи стеснен в средствах, Дюма скупил на базаре уйму дынь, исключительно дешевых в связи с эпидемией холеры, и, объевшись, подхватил заразу. Но, будучи по природе своей человеком отчаянной смелости, обращаться к врачам не стал, а принял внутрь стаканчик чистейшего эфира – и, как ни странно, выздоровел.

«Все негры живучи», – пошутил его приятель, писатель Шарль Нодье.

– Это хуже, чем вы думаете, господа, – подал голос князь.

До сих пор Волмонтович в разговор не вмешивался. Сидя у парапета, украшенного вазонами с мелкими лилиями, он протирал окуляры лоскутом тонкой замши. – Автор статьи не ошибся насчет суеверий. Я знаю этот обычай.

– В юности у меня был пахолок. Это слуга, а не то, о чем вы подумали. Ему рассказал ростовщик, жид из болтливых, а он – мне. Чтобы отвести мор от своих к чужим, надо похоронить холерника силой. Сторож, препятствующий захоронению, выбирается из чужих – из тех, куда должна уйти холера.

Ростовщик утверждал, что обряд очень сложен. Мельчайший промах – и хворь не захочет уходить, или превратится в другую болезнь, или еще что…

– Вы полагаете, рассказу вашего пахолка можно верить?

Волмонтович пожал плечами.

– Не знаю. Я просто опасаюсь за судьбу вашего Карно. Сторожа подбирали с умом, зная, что делают. В любом случае, Карно в Париже, а мы – в Ницце. Остается ждать и надеяться на пана Торвена.

– Мы остановились в «Royal Palace», на Английском бульваре, – Эрстед повернулся к старику.

 – Если что, нас будет легко найти.

– Лучше заходите ко мне, – пригласил даль Негро. – Я пробуду здесь до конца сентября. Надеюсь, злой гений обойдет мой дом стороной. Если будут какие-то письма – я пошлю к вам слугу.

Вечером, вернувшись в гостиницу, Огюст Шевалье распрощался со спутниками, прошел в отведенный ему номер, переступил порог ванной комнаты – и встал перед зеркалом.

Ему не пришлось долго ждать.

Над самым ухом оглушительно ударила пушка. Полыхнула сотня молний, и Шевалье ослеп.

На миг почудилось: стреляли в него, в упор – так казнили бунтовщиков в Индии, разметывая тела в клочья. Но боли не было, и зрение скоро восстановилось.

Молнии никуда не исчезли. Сверкающие корни, ветвясь, тянулись с небес к бурлящему океану, силясь заключить остров в огненную клетку. Грохот продолжался, но звук отдалился, доносясь, как сквозь вату.

– У нас гроза, – сообщил знакомый голос Переговорщика. – Не извольте беспокоиться, опасности нет.