— Не знаю, — пробормотала Света, которая сама лично обожала всевозможные технические новинки. — Может быть, есть еще какая-нибудь функция. Наверняка есть.
Светку все эти дополнительные примочки приводили в полный восторг и упоение. Сотовые телефоны она признавала только с вмонтированной в них фотокамерой, радиоприемником и желательно выходом в Интернет. Все прочие трубки, как и их обладатели, вызывали у нее глубокое презрение и жалость.
— Нет, — продолжала возмущаться Леся, — ты как хочешь, а мне эта идея не нравится.
Что же получается? Какая-то железка будет решать, какой звонок для меня важен, а какой нет? Вот еще! Да эту электронику только допусти до сокровенного. Начнет она, как обычно, с малого. Например, звонки просеивать будет. А затем так и пойдет, так и пойдет по нарастающей. Глядишь, лет через десять железки за нас уже будут решать, как нам одеваться, с кем дружить и вообще… как жить и о чем думать.
Тогда подруги так и не нашли по этому вопросу взаимопонимания. Но зато обсудили все очень обстоятельно.
И вот теперь Леся припомнила тот разговор.
— Уж не поставил ли Доминик или та дама, у которой он проживает, у себя дома такой телефончик? — пробормотала Леся. — А что? Очень может быть!
И, ужасно разозлившись на коварную незнакомку, Леся стала действовать еще более решительно.
— Все равно своего добьюсь! — заявила она, набирая тот же номер с мобильного телефона.
Но, увы, результат оставался прежним. В трубку неслись издевательские короткие гудки. Леся приняла душ, вымыла голову, помассировала ноги, руки, живот и плечи.
Затем прошлась несколько раз по квартире, а потом снова принялась набирать злополучный номер. Никакого толка.
— Нет, они точно что-то сделали с телефоном! — вскричала Леся. — Сволочи! Ну, погоди, Доминик, дай мне только до тебя добраться! Пожалеешь, что не остался в своей Италии.
Дрожа от бешенства, Леся принялась набирать номер справочного. На этот раз ждать ей пришлось долго. Все операторы были заняты. Наконец ей ответила пожилая и по голосу вроде бы славная тетка.
— Если номер телефона принадлежит частному лицу, я вам ничем помочь не смогу, — предостерегла она Лесю.
Леся подумала и решила, что сейчас ей важна любая информация. В глубине души верить в предательство Доминика страшно не хотелось. Ведь он писал ей такие душевные письма. И это при том, что ни для него, ни для Леси английский язык не являлся родным. И все равно Доминик умудрялся даже в стандартные фразы вложить максимум тепла и любви.
