Она является оплотом ковена магов, к которому правящая династия не имеет никакого отношения. Но я не против того, чтобы вы ее забрали. Вы однозначно облегчите мне этим поступком жизнь. Не люблю марать руки грязной и унизительной работой.
Все, Мариар Ралийский подписал себе приговор. Костьми лягу, но главой ковена магов и ректором единственной столичной Академии ему больше не быть.
- Считайте ее вашим подарком мне ко дню рождения, - холодно отозвалась я. – Официально приглашаю вас на торжество.
Так что, сделаем вид, что вы меня поздравили заранее.
- Как вам будет угодно, - отстраненно отозвался он. – Я все равно не имею ни малейшего понятия, что дарят юным девицам на день рождения.
- Вот видите, - предвкушаюше улыбнулась я, усиливая напор на его щит, - мы пришли к прекрасному соглашению.
- Безусловно, - улыбнулся он в ответ, тоже явно что-то замышляя. – Не хотите отправиться в мой кабинет, и там обсудить некоторые вопросы?
- С радостью! – воскликнула я, продираясь сквозь сплетение силовых нитей защитного щита с первозданным рвением.
Оказывается, стоило только, как следует разозлиться, и структура плетения поддалась моему напору легко, как по волшебству. Вот что значит правильный настрой! А теперь посмотрим, о чем вы думаете с такой лукаво-презрительной усмешкой, магистр. Открытым сознанием начала улавливать исходящие волны презрения, раздражения, уверенности в своем превосходстве и, как ни странно, сексуального желания.
Да уж, коктейль впечатляющий. Ралийский явно относился к тем самым представителям мужской братии страны, которые искренне верили, что женщины нужны в этом мире исключительно с одной целью. И это точно не освоение дара и его применение. Тем хуже для вас, магистр, тем хуже для вас.
Войдя в просторный кабинет, ректор галантно усадил меня в кресло для посетителей, а сам сел за письменный стол.
- Как вам понравилось у нас в Академии? – вежливо поинтересовался он, испытывая предвкушение и нетерпение.
- Я впечатлена проделанной вами работой, магистр, - легко ответила, сосредоточив все свое внимание на жизнедеятельности организма мужчины, и стараясь, чтобы он не заметил сделанную мной микроскопическую лазейку в его защите.
- Вы мне льстите! – широко улыбнулся он, испытывая истинное наслаждение от совершенно не заслуженной похвалы. Оказывается, магистр был еще и тщеславным.
