Мельничиха из Тихого Омута

Блинчики с форелью? В качестве перекуса? А на ужин у нас будет горох с солониной. Это вас не соблазнит?

- Соблазнит, - сказал он угрюмо. - Вы точно ведьма.

- Не повторяйте чужих глупостей, а то рассержусь, и вы останетесь голодным, - пригрозила я ему.

- Аргумент, - передразнил он меня.

- Идёмте, - я направилась к мельнице, но тут над озером прокатился дикий вопль.

Это кричал граф Фуллартон. Он стоял возле кареты, у распахнутой дверцы, и орал, вскинув кулаки к небу:

- Вы что сделали с моим экипажем, Кроу?!.

- Так вы сами разрешили, ваше сиятельство! - заорал судья в ответ.

- Вы ответите за это! - граф в сердцах отвесил плюху мельнику Закхею, хотя тот ни в чем перед его сиятельством не провинился. - Лошадь мне!..

Мы с судьей задержались, чтобы посмотреть, как двое слуг закидывали господина Фуллартона на лошадь, а потом еле успели поймать, когда он повалился из седла на первом же шаге. Тем не менее, в карете граф ехать не захотел, и оставалось лишь пожелать ему удачи на неровной дороге к Тихому Омуту.

- Если он свернет себе шею, его смерть будет на вашей совести, господин Кроу, - сказала я.

- Ничего, со своей совестью я по этому поводу договорюсь, - ответил он.

- Какой вы добрый и сердечный человек...

- И не говорите, хозяйка, - покаялся он, снимая шапку перед тем, как зайти в дом, - вот подумаю о своей сердечности, и сам плачу от умиления.

Глава 13. Любовь и блинчики

Думаю, если судья и плакал, то только крокодиловыми слезами. Но вслух я этого не сказала, потому что вряд ли господину Кроу было что-то известно о крокодилах.

Форель пролежала с укропом и солью около шести часов, и когда я достала её, нежное мясо уже пахло пряно и чрезвычайно аппетитно. Если бы я готовила рыбу только в соли и пряностях, потребовалось бы около суток, но когда добавляется пшеничное вино - это совсем другое дело. Такую рыбу можно есть уже через час. И она будет ничуть не хуже той, что пролежит день в рассоле.

Жонкелия уже пришла в себя, забрала чашку с луковыми питами и отправилась следить за работниками, угощать клиентов и принимать от них плату. Выглядела она, может, мрачноватой... Но когда мамаша Жо была радостной?

- Вы ей сказали? - спросил судья, уже привычно усаживаясь на лавку, за стол.

- Сказала, - уклончиво ответила я. - Но давайте хотя бы во время еды не будем ни об утопленниках, ни об убийствах.

- Хорошо, - судья был на удивление сговорчив.