Мельничиха из Тихого Омута

С чего вдруг я вспомнила про этих злосчастных, кем-то прирезанных, курочек?

Замерев на середине лестницы, я почувствовала, как пот выступил на висках и на лбу, потому что сквозь мерное плюхи-плюхи и храп пробился вкрадчивый шёпот:

- Цып-цып-цып... Иди сюда, цыпа. Где же ты?..

Первым моим порывом было бежать и прятаться - а куда, уже не важно. Но спустя пару секунд бежать я передумала и вытерла вспотевший лоб. Кто бы тут ни искал курочек, меня запугать не получится. Метла по-прежнему была при мне, и с чего это мне бояться кого-то, кто рыскает по округе в поисках куриц, когда я пережила моргелютов и голых ведьм?

- Кто здесь? - крикнула я, сбегая по лестнице.

Мне послышался шорох в кухне, и я пошла туда, держа метлу наперевес.

Было тихо и темно, и я ориентировалась по слуху - шорох справа. шорох слева. Я крутанулась в одну сторону, в другую, для верности ткнув метлой.

Послышался тихий смешок, а потом кто-то невидимый снова зашептал-зашелестел:

- Где курочка, Эдит? Она моя.

Всё-таки - Эдит!

Меня снова прошиб пот, но сдаваться я не собиралась.

- Какая курочка? - презрительно спросила я в темноту. - Что за бред?

- Отдай курочку, если хочешь жить!.. - шёпот прозвучал прямо за моим плечом.

Я дёрнулась вперед и вниз, интуитивно увернувшись от чего-то острого, царапнувшего меня по шее слева, и наотмашь рубанула перед собой метлой вокруг себя. Полетели сбитые со стола чашки и ложки, загрохотала печная заслонка, падая на пол. Я молотила метлой наугад, и мне чудилось, что из темноты тянутся когтистые крючковатые пальцы!.

Только через минуту-полторы я поняла, что никто больше на меня не покушается, и на мельнице по-прежнему тихо, только в комнате, где спали работники, прекратился храп, и там недовольно и сонно заворчали.

Я подождала ещё, но теперь не услышала ничего, кроме плеска воды и скрипа колеса. Какие курочки?! Что тут, вообще, происходит?!.

Пошарив по столу, я не нашла ни свечки, ни кресала, и решила на этом закончить бой с нечистью - удрала к себе в комнату, потому что рядом с Жонкелией всяко было поспокойнее.

Когда утром Жонкелия прекратила храпеть и проснулась, потягиваясь и ворочаясь в постели, я сразу приступила к расспросам.