Мемуары голодной попаданки

Если бы не глупость бабки, которая однажды возомнила, что любовь до гроба – величайшее в жизни счастье, я бы на законных основаниях сейчас пользовалась всеми благами знаменитого дома.

– Не может быть! Ты сестра Эвенизы и Керза?

– Младшая, сводная и вечно незаметная, – с неприязнью отозвалась Агата. – Ах, Эвочка, она такая красивая и милая! Ах, Керз, такой мужественный и добрый! И лишь я вечно не у дел. Даже перед смертью бабка единственное свое наследство – Накопитель – оставила любимой внученьке Эве.

Так странно было слушать капризные жалобы из уст всегда мудрой и терпеливой подруги. Будто сегодня она играла чью-то роль. Хотя… быть может, это раньше она играла правильную, всеми уважаемую илею, а сегодня просто сбросила маску?

– Выходит все-таки Эвениза тридцать лет назад забрала силу у Зака?

– Вот еще! Конечно нет, – подруга, теперь уже бывшая, презрительно скривила губы, – у Эвы кишка тонка на решительные действия. Да и не было у нее никогда Накопителя.

– Но как же… Ты ведь сказала…

– Я сказала, что бабка оставила Накопитель Эве, а не то, что она им когда-нибудь владела, – самодовольство сочилось из каждого ее слова.

 – Видишь ли, у постели умирающей в тот момент оказалась лишь младшая внучка, то бишь я, а потому именно мне бабка поведала, где спрятано наследство. Соображаешь?

– Ты его присвоила? – ахнула я."

"– Лишь взяла то, что мне положено по праву. Эвенизе и Керзу любовь и внимание, мне – Накопитель. Все честно, ты так не считаешь?

У меня не было слов.

Но Агате они и не требовались. Казалось, она нашла терпеливого слушателя, которому наконец смогла высказать все, что таила многие годы в себе.

– Занятная оказалась вещица – этот Накопитель. И столько любопытных возможностей! Даже бабка лишь предполагала, что в обычном камне, – она ласково провела кончиками пальцев по рубиновому сердечку в серебряной оправе, висевшему на длинной цепочке у нее на груди, – может храниться магия. А вот про наполнение и применение я уже додумалась сама.

И столько гордости слышалось в голосе за собственные успехи! Видать действительно ребенком ее маловато хвалили.

– Представляешь, – принялась со мной секретничать Агата, словно мы не в Зачарованном застыли в противоборстве, а у нее в магазинчике чай попиваем, – играла в саду с Тобиком – моим псом – и вдруг он как взвоет! Оказалось, его пчела укусила. Бегает с дикими воплями по саду, а у самого носище больше собственной головы.