Мемуары голодной попаданки

А потому, наскоро договорившись, что ближе к вечеру внук лавочницы принесет мои покупки в Переговорный дом, я поспешила на выход. Чего терять время попусту, когда и без того дел прорва.

Я шла по уже знакомой мне дороге, стараясь сильно не запылить новенькие удобные сабо, но задумавшись, нет-нет да принималась шаркать ногами, как в детстве, оставляя за собой причудливые протяжные следы. А поразмыслить было над чем.

Бедный, бедный старичок Захарий! Сколько ему сейчас? Около пятидесяти? Ведь тридцать лет назад он успел и в силу войти, как говорила лавочница, и дело отца взять в свои руки, и даже надумать жениться.

Хотя кто знает, возможно, на момент событий ему уже было лет сорок. В таком случае простая арифметика подсказывает, что сейчас примерно семьдесят. Впрочем, для двадцатилетней меня и пятьдесят выглядит много, можно сказать, глубокая старость.

И вот в таком возрасте жить одному! Ни одной родной души рядом! Отец умер, про мать и речи не шло, видимо, еще раньше отбыла в мир иной.

Не удивительно, что он так долго по изменнице-невесте страдает.

Надо как-то ему помочь. Не могу же я его вот так бросить! Он-то меня на улице не оставил. И я его не оставлю. Чего бы мне это ни стоило, а выведу из депрессии!

Вот только как? Увлечь чем-нибудь? Но чем? Котенок или собачка здесь не подойдут. Требуется лекарство помощнее. Новая любовь? Но он для нее слишком старый. К тому же до сих пор от первой никак не отойдет. Вот ведь задачка. Дедушка-то незнакомый, а я и понятия не имею, чем он интересуется, или вернее, раньше интересовался, сейчас-то в прострации постоянно пребывает.

И, самое обидное – спросить даже не у кого. Ну, что ж, поживем – увидим, со временем, без сомнения, возможность сама объявится, а уж я ее постараюсь не упустить.

Приняв решение, я более уверенно зашагала к дому.

И вернулась очень даже вовремя. Захарий стоял на пороге кабака и хмуро созерцал, как два мужичка шустро скидывали с телеги какие-то мешки.

– Это что ж вы творите, окаянные? – заголосила я издалека, на манер взаправдашней деревенской бабки, и рванула вперед.

Бежать мне до кривобокой ограды еще оставалось порядочно. Но мужички услышали, замерли и вытянулись по струнке.

– Ни медяшки не заплачу за такую работу! – запыхавшись, подлетела к повозке, растопыренными пальцами убирая с глаз влажные от пота пряди волос. И наконец-то попала в поле зрения работничков. Меня удивленно и даже с некоторым презрением оглядели с головы до пят.