Мемуары голодной попаданки

– Вот только сама жена этого не хочет. Ты не уловила из его рассказа главное – отказывается Элина пить мои настойки. Не хочет, чтобы было как раньше. Не готова она.

– Ты сейчас про Элину или про себя говоришь? – от этих слов Захарий отшатнулся словно от пощечины.

– Это неважно. Я придерживаюсь правила – не вмешиваться в чужую жизнь, пока не попросят.

– Ясно. Понимаю, не кормить дарами Леса тех, кто этого не хочет. Но ведь Колон молил о помощи. Мы же не можем проигнорировать его просьбу?

– Можем. Он не честно играет, и мы не обязаны вместе с ним идти против правил.

– А сам-то ты в кабаке случайно не торгуешь настойками на веселушке?

– Почему случайно? Торгую. И не только на веселушке. Кто-то приходит в кабак поднять настроение, кто-то забыться, а кому-то требуется просто расслабиться. Все это разные травы и напитки. Для каждой нужды – свое лекарство. Но покупатель знает, что просит. Никому по собственному усмотрению я не подмешиваю магию Зачарованного леса.

Я вздохнула. Вот так и накрылась медным тазом очередная моя гениальная идея.

Если уж неэтично накормить веселушкой женщину в депрессии, то пустить в широкий оборот пироги с подобной добавкой Захарий и вовсе не позволит. Разумеется, я с ним полностью согласна. И почему сама не сообразила, что как-то некрасиво получается вся эта недосказанность и хитрость, хоть вроде и во благо?

Но все-таки было до слез жаль Колона, который в своей беде уже хватался за соломинку, пусть даже и гнилую. Я была способна его понять – несколько дней наблюдаю за живым мертвецом.

Ходит и говорит, но словно ничего не чувствует, не хочет, ни в чем не нуждается. Особенно жутко стало после того, как увидела своими глазами, каким мог бы быть Захарий, приди он в себя. Даром, что старичок, а новая рубаха вон до чего соблазнительно обтягивает широкие плечи и внушительные бицепсы. Рослый. Глаза красивые. А волосы до чего густые! Городская швея, не сомневаюсь, не просто за него бы замуж пошла, а побежала б. Такое добро пропадает! Сам себя в доме похоронил.

Заметив опустевшую тарелку, я бросилась ее заново наполнять.

Захарий не протестовал, видимо оголодал за столько лет одиночества. Откуда только фигура такая рельефная? Хотя кто его знает, возможно, действительно какой маг.

– Слушай, Захарий, – осенила меня внезапная мысль, – а если пирог с веселушкой все-таки приготовить, как обещала Колону, но не подсовывать Элине? Ведь можно принести и честно предупредить, что в выпечке добавлено? Сама к ней схожу, по-женски объясню.