Видимо, присвоили, как обычно, чужое открытие, но на ранней стадии или только первую часть процесса, а усовершенствовать так и не смогли.
Римляне, в отличие от них, сильно продвинулись в стекольном деле. Научились не только выдувать, разрезать и раскатывать, но и отливать, прессовать, шлифовать, гравировать. Иногда наносили такие удивительные узоры, что даже я поражался. Да, оконные стекла были все еще, скажем там, лишь немного прозрачными. Зато освоили техники работы с разноцветными: миллефиори (тысяча цветов) — сплавляли множество палочек разного цвета; диатреты — кубки, состоявшие из внутреннего сосуда, соединенного тоненькими перемычками с внешней декоративной сеткой, вырезанной из цельного куска; и — вершина — камеи, получившие название из-за схожести результата с вырезанием украшений из многослойного оникса или агата — изготавливали литьем и штамповкой с использованием одноразовых гипсовых форм медальоны, шкатулки, кувшины с нанесенным сверху рельефом другого цвета, порой двух и даже трех, которые потом доводили вручную.
Что-то подобное я встречал только со второй половины девятнадцатого века новой эры.
Я договорился в Риме со стекольных дел мастерами, чего и сколько изготовить и доставить в латифундию. Там товары плотно укутывали в солому и размещали в ящиках. Все-таки путь неблизкий, а на море иногда случаются жуткие шторма, даже на относительно спокойном Аравийском.
Пока шла подготовка, я занимался сельским хозяйством. Репа перезимовала благополучно и уже поперла в рост.
Успела созреть до отплытия. Собрали около двадцати двух тонн с гектара. Могли бы и больше, подождав, когда наберет еще веса, но переросшая грубеет, теряет вкусовые качества. Репа, собранная в начале лета хранится плохо, поэтому почти всю продал. Ушла по хорошей цене, потому что здесь мало кто сажает ее под зиму."
"Ульи заселили все, увеличив их количество до тридцати семи. Теперь у меня большая пасека. Первый сбор компенсировал большую часть расходов на закупку товаров для Индии. Смешав воск с заготовленным за зиму церезином, отлили и продали ароматизированные свечи — и мой капитал опять пошел в рост.
За пять дней до июльских ид (десятого июля) я раздал последние указания Вогану и Ияри и попрощался с родственниками. Флавия смотрела на меня, как на предателя, бросающего ее в самый трудный момент, несмотря на то, что оставляю под присмотром ее родителей, которые воспользовались поводом, чтобы не сидеть в жару в Риме и не тратить на питание деньги.
