— А где муж? — поинтересовался я.
— Умер три с половиной года назад от горячки, — сообщила она. — Я поэтому и пришла. С этого года мне придется платить штраф за то, что не замужем, а здесь нет достойной партии.
— Почему в Рим не вернулась? — спросил я.
— После смерти мужа у нас недостаточно доходов, чтобы вести в столице образ жизни, соответствующий нашему статусу, — призналась она.
То есть здесь более-менее выживают, а в Риме пришлось бы опуститься на дно."
"В это время пришел раб с бронзовым подносом, на котором стояли серебряный кувшин литра на два с белым сладким вином, разведенным водой, три серебряных бокала емкостью грамм двести и чаша из темно-зеленого стекла со свежей красной земляникой.
Воспользовавшись его приходом, я поменял тему разговора, спросил, кивнув на Спурия Гегания-младшего:
— Сколько ему лет?
— Двенадцатый пошел, — ответила моя бывшая любовница.
По срокам совпадало.
— Выглядит старше, — сказал я.
— Все так говорят, потому что высокого роста, — согласилась она.
— В отца пошел, — сделал я вывод.
Марсия Гегания промолчала. Видимо, пацан не в курсе, кто его биологический отец.
— Учишься? — задал я вопрос Спурию Геганию.
— Да. Раньше у меня был свой учитель, а теперь занимаюсь в группе, — ответил он, отвлекшись от интенсивного уплетания земляники.
Видимо, начались неразрешимые проблемы с деньгами, пришлось понизить уровень обучения.
— Скоро опять будет личный учитель, — пообещал я и спросил его мать: — Где ты живешь?
— У нас небольшой домус неподалеку от амфитеатра, — сообщила она.
— Зайду во второй половине дня, — пообещал я, потому что не хотел вести личный разговор в служебном кабинете, у стен которого наверняка есть уши.
Марсия Гегания сразу расслабилась. Скорее всего, долго готовилась к этому визиту и предполагала самые разные варианты, в основном неблагоприятные. Если я пообещал сыну учителя и навестить ее, значит, пришла не зря. Она дернула за рукав туники сына, давая понять, что надо уходить.
Пацан с сожалением отпал от ягод, затолкав в рот полную горсть напоследок.
— Можешь забрать их вместе с чашей, — предложил я.
— Угу, — промычал он набитым ртом.
— Мы ее вернем, — пообещала его мать.
— Не смеши меня, — шутливо попросил я.
Марсия Гегания впервые за время визита улыбнулась открыто, искренне.
То, что она назвала небольшим домусом, оказалось, по терминологии римлян, маленькой касой.
