Меняя формат Судьбы

 – Но следом за женой буквально на следующий день в город спешно примчался сам господин Рыков и имел беседу с обоими Николаевыми: старшим и младшим. И эти трое пришли к определённым договорённостям, понятно, что подробности нам неизвестны, но то, что исковое Альберт забрал, а Рыковы оплатили ему пластическую операцию по удалению оставшихся шрамов и заключили с его компанией эксклюзивный договор на дизайнерские услуги и клининговое обслуживание, нам известно доподлинно.

– И в чём тут интрига? – спросил Коломина Дмитрий Егорович.

– Да в том, что всем в городе было известно, что Альберт и Евгения Артаковна подрались, друг друга терпеть не могут и всячески избегают каких-либо встреч. И когда Рыкова объявляется в городе, она всегда заранее выясняет, на каких светских мероприятиях будет Николаев-младший, чтобы с тем не пересечься. Среди элитки нашей бомондовской даже анекдоты на эту тему ходят.

И вдруг, Дарья, вы застаёте их страстно целующимися.

– Ну да, неожиданность не только для элитки, как сказал Максим, но и для следствия, – кивнул, соглашаясь с ним, Кузьмин. – И в совокупности с тем, что у Альберта Николаева нет никакого алиби на время убийства. К тому же он вам практически открытым текстом признаётся, что убил Рыкову.

– Это он как раз отрицал, Николай Фёдорович, – напомнила Дарья.

 – Он несколько раз повторил, что убивал, да, но в конечном итоге убил не он."

"– Преступники врут, Дарья Романовна, практически всегда, – улыбнулся снисходительно ей Кузьмин и поделился своим многолетним опытом: – Каждый преступник о себе самом очень хорошего мнения, типа он умнее всех и вообще человек хороший. Но когда припрёшь его неоспоримыми фактами и спросишь: «Вот на фига ты это сделал?» – он совершенно искренне и убеждённо ответит: «Так сложились обстоятельства.

Я не виноват, мне просто не повезло». Или того лучше: «Не было другого выхода». И будет уверен, что именно он и есть пострадавший в тех самых обстоятельствах, вынудивших его ограбить, избить, убить или изнасиловать. У них всегда виноват кто-то другой, а он – несчастный, попавший под каток судьбы.

– Ну, не знаю… – протянула Даша, – может, и так.