– Кстати, Кулибин-то наш исчез, – невольно выхватил Андрей голос Бабкина.
– Как исчез? – переспросил он.
– Да вот так. Испарился. В тот же день, когда убили Полежаева. – Старлей с жадным любопытством посмотрел на Андрея.
– А он что, в самом деле изобрел что-то такое?
– Изобрел-то изобрел, да не тому продал, – сказал Андрей. Леха задумался.
– А я-то решил, что убрали мужика. Или слинял за границу…
– Вряд ли его выпустят за границу.
Скорее всего объявится через годик-другой где-нибудь в Новосибирске или Калуге. В зависимости от того, в чьи руки попал.
– Наверное, ты прав, – не стал спорить Леха и, переведя взгляд на Гурвича, недовольно нахмурился.
– Как, ты еще здесь?
Миша стал что-то бормотать в свое оправдание. Тут Бабкин неожиданно для всех вдруг сменил гнев на милость.
– Ладно, по такому поводу я и сам могу сбегать. – Он обвел оперов вопрошающим взглядом. – Ну так сколько все-таки брать, три, как обычно, или четыре?"
