Менталист

Да ты и сам только что об этом сказал, разве не так?

Даниэль заерзал на стуле. Он-то думал, что им это известно. Если б еще менталист перестал на него пялиться…

— Они знали друг друга, — подтвердил Даниэль. — Или даже нет, больше того — Агнес работала в этом кафе до Тувы. Через нее я сюда и попал. И это Агнес дала мне телефон Тувы.

— И обе они знали тебя. — Мина пристально посмотрела ему в глаза поверх ноутбука. — Первой умерла та, с которой ты жил в одной квартире, — продолжала она. — Выстрел в лицо.

А спустя месяц пропала и другая… твоя напарница по работе. Ты хоть понимаешь, как все это выглядит со стороны? Если тебе есть что сказать, то сейчас самое время. Хуже не будет.

У Даниэля пересохло во рту. Он ждал этого момента. Теперь одно неверное слово — и они его съедят.

— Я понимаю, как это выглядит. Очень даже хорошо понимаю. — Он постарался, чтобы это прозвучало взволнованно, но без страха. — Но что я могу сказать? Стокгольм большой. Как я уже сказал, я работал с Тувой только потому, что жил в одной квартире с Агнес.

— И это каким-то образом доказывает твою непричастность? — Она все еще не сводила с него глаз.

— Вы просто смотрите с неверной перспективы, — возразил Даниэль не без отчаяния в голосе. — Не я — ближайшее связующее звено между Агнес и Тувой. Это Агнес была связующим звеном между Тувой и мной. И если бы с ней в одной квартире жил не я, а кто-то другой, он, а не я потом работал бы с Тувой. Понимаете? То, что я сейчас здесь сижу, — чистая случайность.

Я не имею ко всему этому никакого отношения, я…

— Но почему тогда бабушка и дедушка Тувы говорят, что та даже имени твоего не упоминала в разговоре? Она боялась, что ты причинишь ей боль. И почему отец Агнес указывает на тебя как на убийцу?

Даниэль сглотнул. Он не был готов к такому повороту. Эвелин, конечно, рассердится, но что делать?

— Отец Агнес — расист, если вы не знали. Одно то, что человек не происходит из лесов Средней Швеции, в его понимании повод для подозрений.

Что же касается Тувы… Она не любила говорить обо мне, потому что у нас с ней была общая тайна.

— Мы переспали друг с другом один раз. Тогда у меня уже был роман с Эвелин, и Тува знала, что я не брошу Эвелин ради нее. Именно это она и имела в виду, когда говорила, что я могу причинить ей боль… Душевную, не физическую. Я в жизни не стал бы…

— Даниэль, — послышался вдруг голос Винсента, — опиши мне двойной подъем.