Юлия кивнула репортеру ТТ, молодой женщине.
— О каких иллюзионных трюках вы говорили? Я слышала, в «Грёна Лунде» был найден какой-то ящик?
— К сожалению, и здесь я не могу вдаваться в подробности.
Но репортер ТТ не унималась:
— Вы подозреваете кого-то из иллюзионистов? Может, у преступника сценическое прошлое?
— Джо Лаберо? Вы уже проверили его на предмет алиби? — закричал кто-то, и по залу прокатился смех.
— Может, Бринольф и Юнг? — подхватил еще один весельчак.
Морщинка между бровями Юлии обозначилась резче.
— Профиль преступника составляется, — ответила Юлия. — Но я не думаю, что он будет соответствовать Джону Лаберо или господам Бринольфу и Юнгу. — Похоже, глупый журналистский юмор действительно довел ее до ручки.
— Мы ищем Гудини! — закричал кто-то. — Шведского Гудини!
Ответом были лишь редкие приглушенные смешки, но журналисты активно записывали.
Юлия продолжала улыбаться все более натянуто.
Винсент понимал, насколько важно ей было сохранить хорошие отношения с прессой. Какими бы безвкусными ни казались их шутки, Юлии нужно было понравиться журналистам. Это был единственный способ взять под контроль газетные истории. В противном случае можно было ожидать чего угодно.
— Это все, что я могу сказать вам на сегодняшний день, — объявила она.
Конец фразы потонул в новом шквале шума. Вопросы выкрикивались, руки взлетали в воздух, но Юлия повернулась спиной к журналистам и направилась к Мине. Обе исчезли в дверях с правой стороны сцены. Винсент тянул шею, провожая Мину глазами, пока это было возможно, а потом и сам проскользнул к ближайшему выходу.
— Ну и как это работает?
Комната, в которую привел его Рубен, была наполнена разнообразной техникой, о предназначении которой Винсенту оставалось только догадываться. Хотя экран перед их глазами выглядел вполне привычно, что-то вроде «Экселя».
